belkin_sergey (belkin_sergey) wrote,
belkin_sergey
belkin_sergey

«Аида» в «Стасике»

Постановка «Аиды» – где бы это ни происходило – событие важное. Великая опера, популярные фрагменты которой на слуху почти у каждого, должна исполняться регулярно и быть непременной частью культурной жизни. Так что – хвала «Стасику» за выбор: «Аида» в Москве не звучит уже давно, кажется, уже полтора десятилетия прошло со времени ее исполнения в Большом. Я помню ту постановку, и мне она не понравилась. Разочаровали Б.Майсурадзе (Радомес) и Е.Зеленская (Аида).  Запомнились пышные декорации С.Бархина, качественный, как всегда в Большом хор, но не осталось воспоминаний о работе оркестра (дир. Петр Феранец), что свидетельствует, как минимум, о том, что оркестр дело не испортил.


А вот в прошедшей 11 апреля премьере в «Стасике» – оркестр дело портил весьма изрядно и безжалостно по отношению к Верди, публике и солистам. Все, на что можно указать нехорошо организованному оркестру – имело место: «немножко не вместе», немножко громко, там, где надо потише и т.д. Несколькими яркими моментами «порадовали» партии тубы: перекрывая и оркестр и, разумеется, солистов, туба пропукивала свои арпеджио, вызывая на соревнование по громкости остальных оркестрантов. Похоже, на это кто-то и откликнулся… В общем – Феликс Коробов (дирижер) заслуживает довольно резкой негативной оценки за состояние оркестра в целом и конкретное исполнение 11 апреля.


И – тем не менее… Помимо того, что «Аида» – всегда «Аида» (ну, почти всегда…) и этим интересна, в «Стасик» был приглашен Петер Штайн в качестве режиссера-постановщика оперы. Это весьма подогревало интерес к событию, делало его «бомондным».  И действительно: в зале было замечено немало лиц, относящихся к числу известных и даже знаменитых.


Работа Штайна более чем хороша! Сейчас, в трагическую для мировой оперы эпоху «режоперы», немецкий режиссер проявил и нужный такт в отношении к первоисточнику, и понимание музыкальной драматургии, и  уважительное отношение к солистам (все это при том, что источником «режоперной» заразы во много и является именно Германия). И работа приглашенного сценографа Фердинанда Вегенбауэра – тоже превосходна. Графичность, минималистичность, остроумность  художественного оформления сцены запоминаются и весьма эффективно «работают на спектакль», который мы привыкли видеть в тяжеловесных  декорациях, в попытках воссоздать умопомрачительное великолепие и мегаломанию жизни фараонов в древнем Египте. Ничего этого на сцене нет, но мы улавливаем геометрию пространства, свойственную, как мы привыкли считать, и пирамидам и дворцам фараонов.  Костюмы героев и хора (художник по костюмам Нана Чекки) тоже, на мой взгляд, заслуживают положительной оценки, как и в цветовая гамма спектакля в целом: почти монохромная, однако с уместными и запоминающимися  вкраплениями ярких пятен по ходу действия.


Оперный спектакль начался, как ему и положено, с увертюры (слава богу – без танцев, без демонстрации слайдов или шатаний массовки по сцене) и первые звуки обнадежили меня (начали с хорошо исполненного piano), но вскоре разбалансировка оркестра стала слышна и быстро настроила на необходимость принять провинциальный уровень оркестра как неизбежность.


Первые фразы, пропетые Дмитрием Ульяновым (Рамфис) были превосходны: полнозвучны, с глубокой тембральной окраской… В дальнейшем не все у него хорошо получалось, но в целом роль удалась: и спето и сыграно.
Самым тревожным ожиданием любой оперной постановки для меня является предстоящая встреча с тенором! Это какое-то несчастье, преследующее нас уже много лет: ну нет теноров! А, положа руку на сердце, надо признать: если нет тенора, оперу и ставить-то не надо. Тенор в опере это не просто очень важно – это основа оперы. И если кто-то хочет со мной на сей счет поспорить, пусть сперва узнает смысл  итальянского слова tenere: это то, что удерживает, поддерживает  всю музыкальную ткань. В общем, без тенора – просто беда. И эта беда (наряду с прочими)  на наших глазах вывела Большой театр как оперную единицу за рамки значимых в мировой и отечественной музыкальной культуре.


Какой же отрадой на мое тревожащееся сердце пролилась ария Радомеса в исполнении Нажмиддина Мавлянова – та самая, записанная на подкорку меломанов в исполнении всех великих голосов прошлого «Celeste Aida»… Он просто молодец! Точно зная возможности своего весьма неплохого голоса, он не допустил срывов, звучал красиво и убедительно. Для меня это была настоящая «нечаянная радость»! И весь остальной спектакль он провел ровно и весьма достойно. А для нашей теноровой глухомани – в каковую превращается Москва – очень даже хорошо!
Вторая – и тоже для меня неожиданная – удача, это Аида в исполнении Анны Нечаевой! Красивый, сильный, полетный голос. Конечно, были неудавшиеся места, но были и весьма удачные!


Не могу сказать, что порадовала Лариса Андреева (Амнерис). Особенно в самом начале. Конечно, можно «списать» на премьерное волнение, тем более, что во второй половине она распелась и местами звучала убедительно. Но по большому счету, голос содержит серьезные недостатки: нижний регистр звучит тускло, звук «не летит», чтоб не сказать вообще не слышен (ну и оркестр поддавал так поддавал!). Серьезным дефектом певицы является ее дикция: порой нельзя понять на каком языке она поет и имеются ли в том языке согласные…

Следующий «фигурант дела» – Роман Улыбин (Фараон). Начало вызвало опасения: пел напряженно, боязливо, по-ученически, но потом вполне освоился и нормально провел всю партию.

Последний из героев, о ком  следует сказать, – Антон Зараев (Амонасро). Полагаю, это его большая удача: прекрасно звучал, все на месте!


Но, прежде чем подводить итог, нельзя не сказать о полном провале трио (Радомес-Аида-Амнерис) из второго акта: кто в лес, кто по дрова! Да еще и оркестр – вообще сам по себе! Таких расхождений по ходу спектакля было множество, и певцы в ансамблях расползались, и оркестранты – и группами и поодиночке. И даже там, где формально было спето нормально – как, скажем, в финальном дуэте Радомеса и Аиды, драматизма, заложенного автором, не достигнуто. Пропевать-то они все верно пропевали, но рыданий из зала не доносилось… А ведь тут людей заживо замуровали.


В результате музыкальная драма не состоялась! И это – самый большой недостаток этого интересного, местами эстетически привлекательного зрелища. Но – зрелища, то есть пищи для глаз, а не для ушей. Не удалось вовлечь слушателей (подчеркну еще раз: слушателей, а не зрителей!) в колоссальную трагедию персонажей: любящих, страдающих, мстящих, гибнущих… Верди задумал все так, что правильно звучащие им придуманные звуки неотвратимо захватят вас и сердце сожмется, и слезы потекут… Однако, воспроизвести эти звуки надлежащим образом 11 апреля в «Стасике» не удалось, несмотря на неплохие возможности солистов. Потому что музыкальный спектакль создают не солисты, не сценографы, а дирижер.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments