?

Log in

No account? Create an account

Неверующие…

О неверующих трогательно

Самая многочисленная, самая незащищённая и самая разобщенная часть населения. И еще: самая молчаливая, терпеливая, снисходительная и всё прощающая.
У неверующих нет никаких общественных институтов, объединяющих их именно как неверующих – они бессубъектны. У верующих есть религиозные организации, церкви, находящиеся под защитой закона, у них есть священные тексты, храмы и молельные дома. А у неверующих ничего подобного нет.
Закон неверующих тоже как-бы защищает – на уровне Конституции, – даруя им право на существование в косвенной форме: провозглашением светского государства. Но какой-либо прямой защиты неверующих, например «их чувств» – нет. Можно считать, что главная защита неверующих состоит в том, что их нельзя принудить принять ту или иную веру. Но и это не совсем так, поскольку в большинстве религий обряд приобщения к ней (крещение, бар-мицва и пр.) осуществляется  в детском или подростковом возрасте – до наступления возраста правоспособности.
У верующих есть защищенные пространства – храмы, монастыри – у неверующих нет защищенного пространства. Где угодно – хоть прямо под вашими окнами – может быть возведен храм или мечеть со всеми вытекающими из этого последствиями, включая аудиовизуальные.
Неверующие любят свою страну и свой народ целиком и опасаются общественного раскола, особенно – на религиозной почве. Неверующие понимают, что если они объединятся в организацию неверующих, повсеместно создадут свои институты и потребуют от власти охраны их прав (и «чувств»), то это приведет к еще большему расколу общества, едва ли не к войне. Верующие же не только не боятся раскола общества по религиозным основаниям, но и осуществляют это на практике самым решительным образом. «Мы» и «они» – вот реальное чувство верующих по отношению к обществу в целом. Да и за плечами у церквей – столетия кровавых истребительных войн.  Неверующие в их глазах несут ответственность за все гонения на церкви и религии. Почему? – Да потому, что они неверующие! Такие же как (…далее следуют имена различных гонителей церкви). Это важная особенность базиса сознания верующих: ощущать общность и чуждость по факту принадлежности к своей религии. Важна и вневременность этого факта: «члены церкви» – это все когда-либо жившие и ныне живущие единоверцы, а неверующие в их сознании тоже помещены в единое целое: если ты неверующий, то твое отличие от какого-нибудь «Емельяна Ярославского» – чистая формальность…


О неверующих сердито

Хорошо это или плохо, но неверующие сами по себе не являются целостностью «на основе неверия». Они расколоты на непримиримые, враждующие сообщества – по идейно-политическим, этническим, имущественным и прочим основаниям. (И «за их плечами» – тоже столетия кровавых истребительных войн и грабежей.)
Могут ли неверующие объединиться «на основе неверия»? Думаю, только ситуативно, в форме  реакции на прямое негативное воздействие со стороны верующих. Сам по себе базис «неверия» не является конструктивным: он и есть реакция на чью-то веру. Поэтому неверующие никогда не смогут объединиться в сообщество неверующих и стать субъектами собственной судьбы. Для объединений они придумывают идеологии и кружки по интересам, но при этом (в наши времена) громогласно заботятся о том, чтобы их считали толерантными по отношению ко всем религиям и конфессиям. Поэтому социально значимого противостояния верующих и неверующих не будет. Будет неспешное, но победное наступление организованной группы на неорганизованную – сколь угодно превосходящую их численно. Порядок, в данном случае, побеждает хаос. Аморфная среда неверующих вяло структурируется и покорно разбредется по конфессиям – хоть бы и притворно. Если, конечно, конфессии этого захотят, – что не очевидно: у диспозиции «организация в неорганизованной среде» есть свои преимущества.

Является ли сказанное мною описанием сколь-нибудь объективных исторических процессов? Нет, не является. Над всем этим царят силы более могущественные, нежели объединения верующих и толпа неверующих. Вы подумали – Бог? Нет: до Бога, как говорится, высоко…
Я говорю о земных силах – о политической власти. Она может вознести неверующих сколь угодно высоко и загнать всякую религию «на самое дно самого глубокого ущелья», а может и поменять их местами. Власть может подыгрывать то тем, то другим, изображая поиски мудрого равновесия.
А Бог, – который «высоко», – через пророков возвестил, что его пути неисповедимы.
Пути – путями, но процесс-то идет здесь и сейчас. В нем есть «мы» и «они», «наши» и «не наши». Есть авангард, арьергард, обоз с маркитантами.  Мародеры, наконец…

© Сергей Белкин
28.01.17.
Locations of visitors to this page

Верховный судья Робертс, президент Картер, президент Клинтон, президент Буш, президент Обама, дорогие соотечественники и люди всего мира, благодарю вас.

Мы - граждане Америки - наконец объединились и выполнили работу по восстановлению страны и ее силы для всех людей. Вместе мы будем определять курс Америки и курс мира на много-много лет. Мы будем сталкиваться с вызовами, с тягостями. Но мы все сделаем. Каждые 4 года мы собираемся здесь, на этих ступенях, чтобы мирно передать власть. И мы благодарны президенту Обаме и первой леди Мишель Обаме за их помощь во время процесса перехода. Они были прекрасны. Спасибо.

Сегодняшняя церемония имеет особое значение, потому что сегодня мы не просто передаем власть от одной администрации другой? или от одной партии другой – мы передаем власть из Вашингтона, округа Колумбия, и возвращаем ее вам, народ.

Очень долго небольшая группа в столице наслаждалась всеми бонусами, а люди платили за это цену. Вашингтон расцветал, но не делился с народом своим богатством. Процветали политики, но рабочие места сокращались и заводы закрывались. Высшие классы защищали себя, а не граждан нашей страны. Их победы не были вашими победами. Их триумфы не были вашими. Пока они праздновали здесь, в столице, вам мало что было праздновать – всем семьям, страдающим по всей стране.

Все это изменится с этого дня. Именно здесь. Этот момент – ваш момент. Он принадлежит вам. Он принадлежит всем, кто пришел сюда, и всем, кто смотрит наc по всей Америке. Это ваш праздник. Соединенные Штаты Америки – ваша страна.

То, что имеет смысл, – не то, какая партия контролирует правительство, а то, что народ контролирует правительство. 20-е января 2017-го года войдет в историю как день, когда люди стали собственниками этой страны опять. Забытые мужчины и женщины нашей страны не будут больше забытыми. Все сейчас слышат вас. Вы приехали сюда, чтобы стать частью исторического движения. Этого мир не видел никогда раньше.

В центре этого движения – ключевая уверенность, что народ существует для того, чтобы служить себе. Американцам нужны хорошие школы, безопасные районы и хорошие рабочие места. Это справедливо, это разумно. Эти требования – требования праведных людей. Но для многих наших соотечественников реальность отличается. Есть бедность. Заводы проржавели – и они напоминают нам могильные камни. Образовательная система не предоставляет образование нашей молодежи, не предоставляет им знаний. Преступность, банды, наркотики унесли много жизней и ограбили нашу страну. Эта американская резня прекратится прямо здесь и сейчас.

Мы единый народ. Их боль – наша боль, их мечты – наши мечты. Их успехи станут нашими успехами. У нас общее сердце, общий дом, общее будущее. Присяга, которую я дал сегодня, – это присяга верности всем американцам.

Многие десятилетия мы предоставляли деньги иностранным производствам, а не американским. Мы давали субсидии другим странам, позволив прийти в упадок нашим военным силам. Мы защищали границы других стран и не защищали свои собственные границы.

Мы потратили триллионы долларов за границей, в то время, как инфраструктура Америки распадается на части. Мы обогатили другие страны, однако богатство, сила и уверенность нашей страны рассыпались и исчезли за горизонтом. Один за другим закрывались заводы. Они даже не подумали о миллионах и миллионах американских работников, оставшихся без работы. Богатство нашего среднего класса исчезло, а потом было перераспределено по всему миру. Но это в прошлом. Сейчас мы смотрим только в будущее.

Сегодня мы собрались здесь – и мы хотим, чтобы нас услышали в каждом городе, в каждой иностранной столице и во всех коридорах власти. С этого самого дня будет новая стратегия, которая будет руководить нашей страной. С этого дня будет Америка прежде всего. Америка прежде всего! Каждое решение о торговле, налогах, иммиграции, заграничных делах будет сделано на пользу американских рабочих и американских семей. Мы должны защищать наши границы от других стран, которые похищают наши компании и уничтожают наши рабочие места.

Защита приведет к большому процветанию и большой силе. Я буду бороться за вас каждой мышцей своего тела и никогда не подведу вас. Америка снова начнет побеждать. Побеждать, как никогда раньше. Мы вернем наши рабочие места, вернем наши границы, вернем наше богатство и вернем наши мечты.

Мы построим новые дороги, шоссе, мосты, аэропорты, тоннели, железную дорогу по всей нашей прекрасной стране. Мы вернем наших людей на дороги и отстроим страну американскими трудовыми ресурсами, американскими руками. Мы будем придерживаться двух правил: покупай американское и нанимай на работу американцев. Мы хотим устанавливать хорошие отношения с другими странами мира. Но право каждой нации – заботиться, прежде всего, о собственном интересе. Мы не хотим навязывать наш образ жизни никому. Но пусть он сияет, как мы будем сиять, – и каждый сможет брать с нас пример.

Мы усилим старые альянсы и создадим новые альянсы. Мы объединим цивилизованный мир против радикальных исламских террористов. Мы уничтожим их полностью, сотрем с лица земли. В основе нашей политики – полная верность США. И с верностью к стране мы снова узнаем о верности друг другу. Когда открываешь душу патриотизму, не остается места предубеждениям. Как говорит нам Библия, как это хорошо и приятно, когда Божий народ живет в единстве. Мы должны честно говорить о своих мыслях, спорить о том, в чем у нас нет взаимопонимания, но всегда оставаться едиными. Если США будут едиными, Америку нельзя будет остановить.

Не нужно бояться. Мы защищены – и нас всегда будут защищать. Нас всегда будут защищать великие женщины и мужчины, наши военные и наши полицейские, наши правоохранительные органы. Но прежде всего нас будет защищать Бог.

В конце давайте хорошо подумаем и помечтаем. Мы понимаем, что народ жив, только если он стремится к большему. Мы не будем мириться с политиками, которые постоянно говорят – и ничего не делают, постоянно жалуются – и палец о палец не ударят. Время пустых разговоров закончилось – сейчас время действовать.

Не позволяйте никому говорить, что это невозможно. Ведь у нас есть дух Америки. Мы не сдадимся – и страна будет процветать снова. Мы видим рождение нового тысячелетия. Мы хотим освободить землю от болезней и направляем промышленность и технологии будущего. Появится новая национальная гордость – и она затянет наши отличия. Помним, что никогда не забудут наши солдаты: не важно, какой у нас цвет кожи – черный или белый, в наших жилах течет одинаковая красная кровь патриотов.

Мы все имеем одинаковые свободы и уважаем американский флаг. Когда рождаются дети – в Детройте или Небраске – они смотрят на одни и те же звезды и мечтают об одном и том же. И в них есть жизнь одного и того же Всевышнего Творца.

Так что обращаюсь ко всем американцам: в больших и в маленьких городах, в горной местности, от океана к океану. Услышьте: вы никогда не будете забытыми снова. Ваш голос, ваши надежды и ваши мечты будут определять наш американский курс. И ваши мужество и любовь всегда будут указывать нам путь. Вместе мы сделаем Америку снова сильной, вернем Америку богатство, вернем Америке гордость, вернем Америке безопасность. И да, вместе мы сделаем Америку снова великой! Боже, благослови Америку!
(Использованы материалы сайта http://www.segodnya.ua)

Locations of visitors to this page
Locations of visitors to this page

ВЕНОК СОНЕТОВ

 О существовании такой стихотворной формы я узнал у Владимира Солоухина, взявшегося в пору своей литературной зрелости за столь ответственную и сложную задачу. В предуведомлении он написал: "Сонет - небольшое стихотворение, состоящее из двух четверостиший и двух трехстиший… Петрарка был первый… Потом родилась такая форма как Венок сонетов… Это - пятнадцать сонетов, которые объединены последним - магистралом, составленным из первых строчек всех предыдущих… Причем Венок заканчивается той же строкой, что и начинается… Потому и венок. На свете не так уж много тех, кто смог создать такое. Был, например, Валерий Брюсов..."
На меня произвели тогда сильное впечатление и строки сомого Солоухина: "Венок сонетов - давняя мечта. Вершина формы - строгой и чеканной. Когда невыносима суета, к тебе я обращаюсь в день туманный..."

В те времена, когда  это было прочитано, я и не помылял о каком-либо литературном, тем более - поэтическом поприще. Но вскоре, признаться, поробовал и сочинил свой "Венок". Он не сохранился. Но о его существовании я упомянул в одном из своих текстов. И это не ускользнуло от знатока и собирателя сонетов В.Луговцева: он написал мне письмо с просьбой прислать "Венок". Я объяснил, что того "Венка" нет. А потом решил тряхнуть стариной и, спустя десятилетия, написал вот этот  "Венок сонетов".
А теперь вот  предпошлю ему даже иллюстрацию.


                      1.

О филигрань из букв, слогов и слов,
Заворожила ты мой ум и сердце,
Не слышу щебет птиц и топот скакунов,
Ни запах ландыша, ни пряность перца.

Жестокий ум сковал мои уста
И взвешивает на своих весах:
«Та» это рифма, иль «не та», –
Что сможет жить на небесах.

Нет, так не появиться чуду!
Не так свершится таинство во  мне.
Прильни к небес хрустальному сосуду,
Чтоб «проскакать на розовом коне»...

Вопрос приплыл из немоты:
Кто здесь важнее: мысль или ты?


                           2.

Кто здесь важнее: мысль или ты?
«Я» – это мысль? – Иль холод по спине,
Что вздрогнула при виде наготы,
В мечтах возникшей по моей вине?

«Я» – это стон, не изданный, но сильный,
Живущий в недрах естества,
Покуда не скует его могильный
Хлад вечности и станет плоть мертва.

«Я» – это плеск воды и запах сена,
«Я» – ветра шум и ангелов полёт,
«Я» – треск в печи горящего полена,
«Я» – тот, кто к вам из вечности придёт.

Пускай сойдет с меня хоть сто потов,
Ковать слова тебе одной готов.


                           3.

Ковать слова тебе одной готов,
Придумывать стихи и рифмы! Замолчать,
Петь, танцевать,– да хоть доить коров
И по утрам с улыбкою мычать.


Из мира слов в мир драгоценных звуков
Уйду и за собой тебя зову,
Прошелестим сквозь рощу из бамбуков
И предадимся колдовству.

Мы протечём ручьём  весенним лесом,
Мы соловьиным свистом станем вмиг,
Мы изойдёмся в травах мелким бесом,
И нас завертит страсти маховик!

Источник счастья – только ты...
Так жажду вырвать смысл из немоты!


                            4.

Так жажду вырвать смысл из немоты,
Что голову готов разбить о камни,
Чтоб выдрать скрепы и болты,
Застрявшие в негодной смысловарне.

Но к смыслам нет путей иных
Как снова – через чувства, милый мой.
Эмоций – новых иль пережитых –
Ищи в копилке сердца преблагой.

Лишь там отыщешь ты источник
И слов и смыслов,– только там, поверь…
В котомку собери их, как мешочник,
И к свету вознеси их без потерь.

Тебя охватит вдохновенья дрожь:
Мысль изречённая – не ложь!


                      5.

Мысль изречённая – не ложь!
Она, вообще-то, богоравна.
Ненужных сущностей не множь,
Оккам велел их отсекать исправно.

Мы словно дети: у огня играем,
То подожжём костер, то затушим,
Смеёмся, плачем, но совсем не знаем
Кто нам сейчас слова внушил.

Они мелькали за витком виток
Как стая птиц, как рыб косяк,
И вдруг попали в наш садок, –
И простодушно рад рыбак.

Пред нами не потенциальность,
А просто новая реальность.

                       6.

А просто новая реальность
Нас закружила, понесла опять...
Не к месту провиденциальность:
«Нам не дано предугадать».

Причина есть, конечно, у всего,
Но ты не можешь на неё влиять,
Нет рычагов таких ни у кого,
Что ж толку лишнее об этом знать?

Будь просто щепкой на волнах,
Качайся, ни о чем не вспоминай.
Хоть изредка не думай о делах,
И ничего не строй и не ломай.

Придет нирвана дымом от костров...
К знакомству с нею ты готов?


                         7.

К знакомству с нею ты готов?
Не побоишься прикоснуться?
Почуять силу, как у мартовских котов
И в бездну страсти окунуться?

Иль, всё-таки, покой всего вернее:
Кто знает, что несет нам эта страсть?..
Не быть тебе, сморчок, прелюбодеем,
Не можешь ни отдать и ни украсть!

Считай, бухгалтер, взвешивай, аптекарь
Судьбу свою и каждый в жизни шаг.
Живи, премудрый мой пескарь,
Так, словно ты себе и друг и враг.

В любви царица – иррациональность!
Тебе важнее пунктуальность?


                     8.

Тебе важнее пунктуальность,
Чем вдохновенье, чем полёт,
Чем единения тотальность,
Любви свобода, страсти гнёт?

О, как же мы опутаны и скованы,
Условностями, мифами, словами...
Кем наши чувства отбракованы,
Кто полновластвует над головами?

Слова, слова... Каким тяжелым грузом
Ложитесь вы на бессловесный мир,
Суровым смыслом всем скуёте узы…
Ум, а не чувства ваш кумир.

Мудри, мудрец! Мудри – хоть тресни:
Важнее смыслов наши песни.


                        9.

Важнее смыслов наши песни,
Важнее смыслов наши руки,
Прикосновения – чудесней,
Чем даже физика: умрешь со скуки!

Смех, радость, нежность и покой –
Всё это может жить без букв,
И сколько ни трудись башкой,
Мир будет состоять из звуков.

Есть в мире звуки, запахи, цвета,
Есть холод и тепло, есть сушь и влага,
Есть мягкость и гранит, есть сердца маета,
Есть грёз и сна целительное благо.

Пусть будет мниться мне и сниться
Души порыв и влага на реснице...

                   10.

Души порыв и влага на реснице –
Вот наших чувств язык,
Игривая улыбка баловницы –
Разбит и сбит мой панталык.

Слова любым наполнишь толком,
Но чувства не обманешь.
В словах и заяц станет волком,
Но любящим не станешь.

Ты не полюбишь напряжением ума,
И разлюбить умом не сможешь.
Она возникнет – и возьмёт тебя сама,
А ты покорно крылья сложишь.

Погибни смело в этой бездне:
Ну, – поцелуй же! И – воскресни!


                    11.

Ну, – поцелуй же! И – воскресни!
Умри, чтоб возродиться вновь,
Из мира смыслов поскорей исчезни,
Живи свободно и не суесловь!

Так семя, в почву попадая,
Теряет жизнь свою и форму,
Но чем-то новым прорастая,
Вновь обретает жизни норму.

Не думай, что кладбищенский уют
Уж тем хорош, что неизменен,
Часы пускай безжизненно идут,
А ты себе останься верен.

В экстазе жизнь уже не мчится:
Мгновенье будет вечно длится!


                      12.

Мгновенье будет вечно длится!
И можно заново, всё заново прожить,
Бояться, нежиться, молиться,
Внезапно умереть и вновь ожить.

Так в каждой капле отражён весь мир
Всё то, что было, и что только будет,
Где ты, а где души твоей кумир,
Не различишь. И не рассудит

Мудрец-учёный с арифмометром в руке,
Где я, где ты, а где – оно:
Считай, пиши, молись в тоске –
Твоей науке это не дано.

Друг другу если души покорятся –
Все смыслы сами растворятся.


                      13.

Все смыслы сами растворятся,
Когда в покое ты иль в страсти бурной,
Все чувства словно пламя разгорятся
Или в нирване изойдут пурпурной.

Два входа в вечность нам открыты:
Страсть – и покой. Один нам дан в начале,
Другой под вечер, когда сыты
Инстинкты все – и нет печали.

Улыбка, взгляд «в себя», слиянье
С безмолвным центром мира.
Нет слов и смыслов, лишь сиянье
И серебристый звон эфира.

Не надо ничему овеществляться:
Лишь чувства наши вечно длятся.

                       14.

Лишь чувства наши вечно длятся.
Они то ближе к нам, то дальше,
То в смутных снах нам снова мнятся,
То наяву вползут тишайше.

Но коль они хоть раз в тебе возникли,
То не исчезнут больше никогда.
Они на время лишь приникли,
Чтоб зажурчать как вешняя вода.

Не будь занудой, друг мой, право!
Живи от смыслов вдалеке,
Быть может, и тебя тогда настигнет слава,:
Она лишь у повесы в рюкзаке.

Любимая, как много в жизни снов:
О филигрань из букв, слогов и слов.


             15.

О филигрань из букв, слогов и слов,
Кто здесь важнее: мысль или ты?
Ковать слова ради тебя готов,
Так жажду вырвать смысл из немоты.

Мысль изреченная – не ложь,
А просто новая реальность.
К знакомству с нею ты готов?
Тебе важнее пунктуальность?

Важнее смыслов наши песни,
Души порыв и влага на реснице...
Ну, поцелуй же, и – воскресни!
Мгновенье будет вечно длится!

Все смыслы сами растворятся,
Лишь чувства наши вечно длятся.

Сергей Белкин
2012 г.
 
Locations of visitors to this page
Рассказываю…
У нас с женой были заранее через интернет куплены  билеты на 25 ноября, вход в 11:30. Мы пришли минут за 10, немного постояли с такими же «билетниками» и все вместе вовремя вошли внутрь. Дальше бродили по залам сколько угодно. Прочие граждане стояли с утра в очень большой очереди, из которой впускали порциями по 10 человек каждые полчаса.


Экспозиция организована очень хорошо. Картины правильно развешены, на хорошем фоне. Отдельной похвалы заслуживают подписи –  крупными буквами, так что людям со слабым зрением очень удобно: можно все прочитать без очков.



Выставка занимает три зала, причем в одном из них –  третьем –  всего восемь работ мне доселе неизвестного мастера: Донато Крети. О них расскажу в самом конце.

Так что основная и наиболее интересная часть выставки уместилась в двух совсем небольших залах. И это хорошо: неутомительно. Публика-то, в основном, из лиц среднего и пожилого возраста, многие с палочками и костыликами… Это та самая горячо мною любимая советская интеллигенция, к которой отношусь и я сам, и к которой испытываю самые теплые и самые уважительные чувства. Они и есть – хранители и хранительницы культуры, традиции, норм морали и жизни вообще. Те отбросы, которые, как я читал, проводят или недавно проводили шабаш под названием «Конгресс русской интеллигенции» сюда не ходят. Для них ненавидимая и оскорбляемая ими, но служащая и  прислуживающая   им власть организует отдельные «закрытые» показы по пригласительным билетам. Но – бог с ними! Конец их мерзок и недалек… (На этом свой политический запал считаю полностью истраченным: пошли на выставку!)

Фотографировать запрещено и за этим следят внимательно. Но в интернете уже выложено немало, чем я и воспользовался.

В первом зале 16 работ. Экспозицию открывает Христос Благословляющий, XII век.

Со всей очевидностью – это византийское письмо, византийская школа и т.д. Атрибутировано как «Римская школа». Но мы-то знаем – откуда в XII веке взялись все эти школы…

Вторая по древности работа – «Святой Франциск» (Маргаритоне д’Ареццо).

Затем – пять работ XIV-XV веков разных мастеров.

Посмотрим на них "вблизи".

"Иисус перед Пилатом" (Пьетро Лоренцетти):

"Рождество" (Мариотто ди Нардо):

«Рождество и Благовестие пастухам» (Джованни ди Паоло)  – очаровательная в своей сказочности:

«Святой Николай усмиряет бурю и спасает корабль» (Джентиле да Фабриано):


«Сцены жития Николая Чудотворца (Фра Анджелико) приковывают внимание неожиданно радостным и ярким колоритом (который, впрочем, эта фотография не передает):


В картине Карло Кривелли «Оплакивание» я к полной своей неожиданности увидел почти все живописные приемы, которые так эффектно взяли на вооружение прерафаэлиты. Интересно будет узнать – приходило ли это в голову и другим?


Центральное место в первом зале по праву занимает «Оплакивание Христа»  Джованни Беллини.  Это, конечно, шедевр:


Отмечу, что во всей экспозиции работ, которые я безоговорочно посчитал «подлинными шедеврами» – не так уж и много. Несмотря, порой, на великие имена…

Далее – если продолжить осмотр первого зала «по солнышку», висит продолговатая работа Эрколе де Роберти «Чудеса святого Винченцо Феррара», отличающаяся и живостью сюжета со многими действующими лицами и высокой декоративностью в целом.

Вот ее фрагмент в увеличенном виде.


Затем (а, на самом деле – это первое, что бросается в глаза при входе) на нас будут смотреть ангелы работы Мелоццо да Форли: двое играющих на лютне, один – на виоле:





Этих ангелов ну никак не назвать бестелесными. Да и бесполыми – тоже затруднительно. Очень живые, трепетные, эмоциональные, скажем прямо: возбуждающие лица, губы, глаза… Не случайно эти ангелы растиражированы в сотнях поделок (открыток, магниток и пр.) для туристов, посещающих Рим.

Завершается экспозиция первого зала двумя небольшими работами Перуджино, одну из которых я безоговорочно отношу к колористическим шедеврам: «Святая Юстина» (еще недавно считавшаяся «Святой Флавией»). Снова скажу, что фото не передает всей полнотоы оттенков. Впрочем, эта фраза применима ко всем иллюстрациям:



Вторая работа Перуджино: "Святой Плакидо":

Переходим во второй зал. В нем – еще полторы дюжины работ.


И среди них тоже есть подлинные шедевры. Немного – но есть. (Не относя что-либо к "подлинным шедеврам", я не просто субъективен: я еще и подвержен влиянию сиюминутных настроений, капризам погоды, колебаний цен на редкие металлы, политических новостей, случайно оказавшихся рядом посетителей… В общем – не стоит воспринимать мои нотации всерьез.)

Перечислю, однако, все работы – в том порядке, в котором они появляются при обходе зала слева-направо.

"Троица с мертвым Христом" (Лодовико Карраччи):


«Юдифь и служанка с головой Олоферна» (Орацио Дженилески):


«Отречение Святого Петра» (Пенсионанте дель Сарачене?):


Рядом – одно из центральных полотен экспозиции: «Положение во гроб» (Караваджо):



Далее - «Святой Себастьян, исцеляемый святой Ириной» приписываемый Трофиму Биго:


Справа от него – знаменитое полотно Гвидо Рени «Святой Матфей и ангел» (несомненный шедевр):

Еще одна работа Гвидо Рени и его мастерской, висит рядом – «Фортуна с кошельком». Хороша, но "не шедевр":

В центре второго зала застекленная, слабо освещенная ради сохранности работ, витринка с небольшими, почти монохромными работами  Рафаэля: «Вера» и «Милосердие»:


Слева от неё «Христос во славе» Корреджо:

Справа от витринки с Рафаэлем «Видение святой Елены»  кисти Веронезе:

Далее по кругу – «Кающаяся Магдалина» и «Неверие святого Фомы» Гверчино:





А затем – огромное полотно Пуссена «Мученичество святого Эразма», на котором  несчастному Эразму вспороли живот и вытягивают из него кишки…

Далее (я продолжаю обходить второй за по кругу) выставлено еще несколько работ. Две (Пьетро да Кортона) посвящены Давиду (он тут явлен как пухленькая блондиночка, вырывающая ягненка из пасти льва на одной картине, и отрубающая голову поверженному Голиафу – на другой).



Еще одна картина на той же стене – «Отдых на пути в Египет» (Федерико Бароччи) вполне, как мне кажется, заурядная вещь:

А вот «Святое семейство» (Джузеппе Мария Креспи)  – не лишено художественного интереса:

В третьем зальчике – один стенд с упомянутыми картинами Донато Крети «Астрономические наблюдения». Так они выглядят в одной раме:

А вот каждая в отдельности.


Солнце


Луна


Меркурий


Венера


Марс


Юпитер


Сатурн


Комета

Дополнительные фотографии в моем репортаже – я на выставке.
Внутри, на переходе из зала в зал:



И снаружи, возле очереди и постера:




Вот и все на сегодня, 25 ноября 2016 г.





 
Locations of visitors to this page
УЧИТЬСЯ У СВЯТОГО ВЛАДИМИРА
НАСТОЯЩИМ ОБРАЗОМ

 Андрей Девятов
 

Экскурс в богословие
    Библейское – Нового Завета «Послание к Евреям», принявшим крещение, написание которого в I веке от Р. Х. приписывается апостолу Павлу, в седьмой главе, местами перекликаясь с псалмами Царя иудейского Давида, говорит о превосходстве священства по чину Мелхиседека над священством по чину Аарона. Говоря о Мелхиседеке – «священнике Бога Всевышнего», речь идет о «царе Салима» по смыслу имени «царе правды и мира», тогда как «священство из сынов Левииных» по чину Аарона сопряжено с иным земным плотским законом народа Израиля, отмененного Иисусом по причине бесполезности, «ибо закон ничего не довел до совершенства». Так вот: Великий князь киевский и новгородский Владимир, в 988 г. крестившись с дружиной по византийскому обряду, принял для себя и древнерусского государства как веру Новго Завета, так и титул «Царя правды и мира». Ибо царь Салима (сочетание С-Л-М в семито-хамитских языках несет корневой смысл праведности и миротворства) в одном лице соединяет функции царя-война (малик) с духовным лидерством (цадик).
    Для понимания дальнейших политических процессов в нашем Богом хранимом Отечестве следует отличать священство «по чину» Мелхиседека, перешедшее к Христу-Спасителю, от Царя Правды «в чине» Мелхиседека, как титула любого правителя, объединившего в одном лице духовную, светскую и военную власть. Ибо царь – это голова всякого дела («царь в голове»), а правда – далеко не истина в последней инстанции, но всё же верное право на суд и расправу по не искаженным ложью замыслам и поступкам людей мира сего.
О титуле каган
    В наше время, обычно, никто не задается вопросом: «Почему князь Владимир, получивший при крещении имя Василий, записан в летописях как нехристь со старым языческим именем славян»?
     Ответ на этот мудреный вопрос лежит в плоскости остатков государства, которые «Володимѣръ» Красное Солнышко военной силой подмял под киевский престол. Это могучее государство на пересечении Великого Шелкового пути из Китая в Европу и Волжского торгового пути из северной Европы в Визинтию (путь из Варяг в греки) называлось Хазарский каганат (VIIX вв).

    Вместе с территорией и населявшими эти территории народами Владимир под свой престол (трон) принял и образец хазарской государственности: многонациональной (тюрки, угро-финны, славяне, евреи) и многоконфессионалтной (три монотеистические религии Авраамического корня и язычество) с экономикой налогов, сборов и таможенных пошлин широкой торговой сети еврейских купцов-рахдотнтов. Тогда же в 985 г. от хазар Владимир принял и титул кагана – тюркский вариант имени царя – с зримым символом независимости – короной царя иудейского Давида. При этом Владимир в качестве княжеского знака принял и хазарскую тамгу. Символом суверенитета Руси стала и чеканка собственной монеты.
  
  Таким образом, Владимир Креститель впервые в истоии Руси стал Царем Правды в чине Мелхиседека, соединив в одном лице ранее раздельную в Хазарском каганате духовную власть кагана со светской властью бека. По сути, подмяв иудейскую традицию под Новый Завет и оставшись независимым от крестивших его греков.
    При Иване III (XVв.) государство Рюриковичей (красный треугольный стяг воинов вяряжского корня) с подачи Ватикана (прислал в жены Ивану III племянницу последненго императора Византии Софью Палеолог) скрестилось с двуглавой черно-желтой концептуальностью «симфонии властей». Единодержавная власть Царя Правды в чине Мелхиседека лукаво разделилась на две головы – духовную и светскую. Так Русь потеряла родовой признак заветного «Давидова царства», впервые обретенный Владимиром.

              Разошедшиеся ветви власти вновь в одно соединил Иван IV Грозный (1530-1584). Тогда на хазарскую и византийскую основу государства Святой Руси наложилась матрица организации власти Единого государства Чингисхана (Орды). Рюриковичи скрестились с Чингизидами. И «опричный игумен» Иван Васильевич Грозный стал первым «Белым Царем» всея Руси в чине Мелхиседека.  
    Следующим Царем Правды в чине Мелхиседека был первый Император Всероссийский Петр I Великий (с 1721г.), подчинивший церковную иерархию императору и упразднивший чин патриарха.

Сталин, Каганович и Крым
    Соратники по Всероссийской Коммунистической партии (большевиков), что слева – Троцкий, что справа – Бухарин, за глаза называли Сталина «Чингисхан». Впоследствии, уже как Вождь-Отец народов социалистического лагеря от Тихого океана до Средиземного моря Сталин полностью повторил контуры Единого государства Чингисхана, а как духовный лидер (вождь партии), Верховный главнокомандующий и глава правительства в одном лице – «хозяин» – олицетворял Царя Правды в чине Мелхиседека.
    В большевизме, как и в любом другом явлении политической мысли библейско-средиземноморской цивилизации, есть три направления: левое – фарисейский революционный волюнтаризм олицетворяемый фигурой Троцкого; центральное – ессейский интернационализм пролетариев всех стран во главе с Лениным; и правое имперско-саддукейское, возглавляемое «Отцом народов» Сталиным.
  
Победа большевизма в России в 1917 г. и образование Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, как ядра мировой революции пролетариев (неимущих) всех стран, была связана и с многовековым стремлением германоязычных (идиш) европейских евреев (ашкеназов) – наследников хазар – обрести контроль над сакральным местом хазарской государственности этого колена сынов Израиля – Крымом. Ныне Крым выступает очагом как ессейской концептуальности (сохранился коренной тюркоязычный народ – караимы, исповедующий дотолмудический иудаизм), так и ордынской государственности (Крымское ханство). Суть: Новой Хазарии на Новом Шелковом пути из Китая в Европу.  
    Однако ешё с 20-х годов ХХ века большевики-леницы хотели создать в Крыму политическое убежище для гонимого еврейского народа – Еврейскую советскую социалистическую республику.
    Этим планам противодействовал Сталин, в 1934 году, создав на границе с Китаем Еврейскую автономную область. Тем не менее, проводники 3000-летнего Плана Соломона ещё в начале Второй Мировой войны вынудили Сталина, как материальную гарантию военных поставок по ленд-лизу, дать США обязательство после победы восстеновить еврейскую государственность в Крыму. Во главе Республики Крым Сталин хотел поставить Кагановича Л.М.

Вполне очевидно, что в фамилии Каганович смысл несет корень «каган». Здесь следует подчеркнуть, что в своих мемуарах Лазарь Моисеевич Каганович просил считать себя большевиком-леницем.
    Но в деле создания Республики Крым была и троцкистско-фарисейская проамериканская линия. Так, дополнительные деньги на победу СССР, под создание Еврейской республики в Крыму, в 1943 г. от имени Еврейского антифашистского комитета с санкции наркома иностранных дел Молотова в сионистских кругах США собирал председатель ЕАК Соломон Михоэлс (руководитель Московского еврейского театра). Разработчиком же проекта был старый большевик-троцкист Соломон Лозовский, а организатором – американская сионистская организация «Джоинт» (Американский еврейский объединенный комитет по распределению помощи - American Jewish Joint Distribution Committee). Акционерами фонда Джоинта были такие фигуры американского истеблишмента как президент Рузвельт и посол в СССР Гарриман. Американцы хотели поставить во главе Еврейской республики Крым Михоэлса.
    Противоборство СССР и США закончилось в январе 1948 года убийством Михоэлса и провозглашением в мае 1948 г. не в Крыму, а в Палестине сионистского государства Израиль.
Новая Хазария или Новая Орда?
    Учиться у Святого Владимира настоящим образом и значит ни что иное, как подчинение дельцов (еврейских купцов-рахдонидов наших дней в Новой Хазарии на Новом Шелковом пути) этике, порядку и правилам общежития Евразийского Союза, как семьи стран и народов – наследников Единого государства Чингисхана.
    Проект Новой Хазарии от Одессы до Донбасса с опорой на восстановленную в начале 90-х годов ХХ в. Республику Крым, в составе Украины, появился в кругах мирового хасидизма (штаб-квартира Нью-Йорк) на фоне мирового кризиса индустриального общества. И приобрел конкретные черты в 2013 году в связи с решением руководства КНР выходить из кризиса через доктрину Экономического пояса Нового Шелклвого пути и Морского Шелкового пути XXI века из Китая (мировая фабрика) в Германию (конструкторское бюро передовых технологий для китайской фабрики XXI века). При этом Крым становился главным хабом (перегрузочным узлом) «одного пояса и одного пути». А Новая Хазария – финансовым распорядителем товарных, денежных и людских потоков между Азией и Европой.
    03-06.12.2013 президент Украины Янукович посетил КНР с государственным визитом, в ходе которого было достигнуто соглашение о строительстве китайцами в Крыму глубоководного порта на грузооборот 140 млн. тонн в год, аренде Китаем на юге Украины 5 млн. гектар пашни, кооперации в финансовой сфере (кредит на 10 млрд. USD), авиастроении и др. Визит проходил в обстановке массовых протестов в Киеве (Евромайдан). И, в связи с обозначившимся креном политики Украины в сторону КНР, вылился в инициированный Западом c опорой на националистов кровопролитный государственный переворот 21.02.14.
    Для понимания масштабов Крымского хаба «одного пояса и одного пути» на 140 млн. тонн следует отметить, что годовой транзит грузов по Транссибирской магистрали РФ равен примерно 100 млн. тонн. Более того, Украина вошла в число 16-ти стран Экономического пояса Нового шелкового пути, а Россия – нет.
    Поэтому возвращение Республики Крым в состав РФ 18.03.14 имеет несколько видимых и невидимых аспектов. Видимая часть успешно освещается органами пропаганды. Невидимая же часть состоит в том, что РФ как правопреемник СССР вместе с Крымом приняла на себя и гарантийные обязательства СССР перед США в отношении Еврейской республики Крым (Джоинт никуда не исчез).
    А эти обязательства (от которых освободился Хрущев, передав Крым Украине) и выступают основанием проекта Новая Хазария.
    По признакам, концептуальная основа Новой Хазарии строится на дотолмудическом (ессейском) иудаизме автохтонных для Крыма караимов и истории всех народов Хазарского каганата, включая евреев, как коренных для современной Российской Федерации. При этом в этой истории особое место занимает государство крымских татар – Крымское ханство династии Гиреев (1441-1783) – правопреемник Улуса Джучи (Золотой Орды XIII-XIV веков).  
                         
    «Наука всех наук – история» подсказывает, что достойным вариантом разрешения противоречий разнородных интересов в отношении Крыма было бы не только повторение схемы «кагана нашего» Святого Владимира по включению территории Крыма в состав России. Что уже сделано. Но и превращение Республики Крым в оплот строительства Евразийского Союза (Новой Орды) как семьи народов – наследников Единого государства Чингисхана. Что вполне возможно на примере исторической роли территории и коренных народов полуострова в мировой истории. Ибо в разные времена Крым был скифским, греческим, готским, хазарским, византийским, татарским, венецианским, генуэзским, османским.
      Сделать это под прикрытием доктрины «один пояс. один путь» Россия может методом соединения китайских «драконов» и немецких «тевтонов» новой скифской линией. В невидимой части политического спектра выполнению этой сложной задачи должно способствовать андреевское масонство (шотландского обряда), ибо по Арботской декларации 1304 года шотландская знать признает себя потомками скифов.

Форс-мажор как движущая сила перемен
    Речь идет о мгновенном по историческим меркам преображении России в предреченное многими провидцами «Царство Правды – державу Белого Царя». Расчет «окон возможности», когда можно поймать фазу волны прилива (греч. кайрос) космической энергии «нового неба» созвездия Водолея и тогда «вся Вселенная будет помогать замыслу правителя» показывает на 2017-2019 годы.  Так или иначе, годом перелома мировой истории на приливе энергии Востока станет 2020 год.  А энергия Запада сойдет на нет в 2017 г.
    26.01.16 папа римский Франциск публично отметил: «Конец времен близок…мир вошел в полосу необратимых потрясений и будет изменен до неузнаваемости к следующему (2017) году».
      18.10.16 На встрече с Патриархом Московским Кириллом и архиепископом Кентерберийским, Королева Елизавета II якобы сказала: “Теперь надобно сделать необходимые приготовления и попрощаться с близкими, так как никто не может предположить, кто будет жить, а кто умрет. Многие погибнут в эти последние дни…Моя любимая страна собирается в скором времени войти в самый мрачный период своей истории, поскольку примет участие в жестокой и апокалиптической войне, развязанной на востоке…
Меня не волнуют мелочи на Рождество. Я обеспокоена ужасными последствиями, с которыми мы столкнемся, так как барабаны войны бьют все сильнее.”

    Не стоит сомневаться в осведомленности этих первых лиц невидимой части мирового политического спектра. Они говорят об обстоятельствах непреодолимой силы – апокалиптической «Битве Конца», которая по библейским пророкам разразится в полосе Великого Израиля от Нила до Евфрата. Эта битва в скрытой гибридной форме уже идет с 2013 года: боевые действия ведутся в Сирии и Ираке, а экономические санкции и контрсанкции охватили Россию и объединенный Запад во главе с США. Запалом же горячей фазы, по пророкам, должен стать «удар по горам Израиля».
    Предотвращение такого удара, по признакам, и есть ближайшая задача группировки сухопутных и морских сил противовоздушной и противоракетной обороны ВС России, к 01.11.16 развернутой в Сирии и восточном Средиземноморье. Угрожаемый период начала горячей фазы приурочен к выборам 45-го президента США 08.11.16 и его вступлению в должность 20.01.17.  Накал противоборства внутри США связан с выбором пути выхода страны из кризиса: или линия на спасение США за счет остального мира (Трамп) или продолжение курса на сохранение глобализма по-американски за счет американцев (Клинтонша). Вполне очевидно, что глобалисты и стоящие за их спиной банкиры 08.11.16 объявят победу Клинтон. А это и есть выбор в пользу большой войны, как способа списать все долги и «хирургическим путем» перезапустить экономику США на новый технологический уклад NBIC-конвергенции.
    Ответной мерой изоляционистов и стоящих за их спиной военные (Пентагон и АНБ) уже в ноябре может стать невидимый кибер-удар по каналам управления денежных властей США и так до 20.01.16 обрушить оплот глобалистов Федеральную Резервную Систему. С учетом военной напряженности обвинение в кибер-ударе будет возложено на Россию (Операция Сноуден). Однако обвал ФРС будет означать «терапевтический путь» выхода из мирового кризиса и перевод «Битвы Конца» в латентную форму.
    Что касается России, то если ей удастся избежать втягивания войсками в Битву на сухопутных ТВД, то внешние обстоятельства форс-мажора исподволь подтолкнут желанное Преображение Руси в предреченное на короткое время (15 лет) Царство Правды. А Царь Правды в чине Мелхиседека в условиях Евразийской Новой Орды вдруг проявится как безусловная Воля Неба, изобличающая всякую ложь, как беспощадная Правда обо всех тайных замыслах и как грозный судья над этими тайнами.

По поручению московской концептуальной группы
Исполнил Андрей Девятов                                       No486bis от 31.10.16
Locations of visitors to this page

Итоги…

Нет, не итоги, а результат.

Результат таков: ресурсы освоены, объект сдан в срок с удовлетворительным качеством и в соответствии с проектной документацией. Осталось выписать и раздать премии, отреагировать на критику и замечания. В отдельных случаях следует с искренним гневом воскликнуть, как Бывалый в «Операции Ы»: «Проклятый! Расхититель социалистической собственности!» И заехать кое-кому в морду…

А потом потекут дела рутинные, по большей части приятные для исполнителей и режиссеров, вовлеченных в спектакль.

Нам, зрителям, тоже есть чем заняться. Почесать языки, поглазеть на бурные ТВ-дебаты, поохать над проявлениями беззакония и тоже проклясть кого-нибудь, кто во всем этом, как нам кажется, виноват.

Можно поразмышлять, прикинувшись аналитиками, над причинами поражений тех, кто поражен. Указать им на ошибки, развернуть программу действий на период до следующих выборов, в надежде получить регулярный паёк…

А можно поразмышлять о тех, кто победил и о самих себе. Потому что от дальнейшей судьбы проигравших жизнь обывателя мало зависит, а вот от победивших – зависит всерьёз. Среди победителей есть один, от которого зависит сразу всё вообще: Путин. Как его судьба сложится, – так и наша.

Вспоминается разговор Иешуа с Пилатом в изложении Булгакова. То место, где Пилат напоминает Иешуа, что его жизнь висит на волоске и его в любую минуту можно перерезать. «Не думаешь ли ты, что ты её подвесил, Игемон? – спросил арестант, – если это так, ты очень ошибаешься».

А вот Путин свою жизнь, похоже, подвесил… Во всяком случае, степень своей зависимости от аппарата, от бюрократии от увеличил.

Есть разница между алгоритмом «я за Путина» и алгоритмом «я за партию, которая за Путина». Между мной и Путиным не просто посредник, не просто приводной ремень или шатун в кривошипно-шатунной передаче, а существо со своей жизнью и своими целями. Целых четыре существа в Думе и обширный бестиарий за ее пределами.
Мы хоть как-то ответили на вопрос, что делать, если «я за Путина», но «против политики правительства»? Да, ответили. Мы их отождествили по факту, мы легитимировали это тождество. Но теперь снова начнем страстно призывать к «смене экономического блока» и разных «политик»: в образовании, в культуре, в здравоохранении… И не надо в этой связи все валить «на народ», сетовать на его «глупость». Народ поступил правильно. У него нет другой возможности поддержать того, кого он считает своим «национальным лидером». Лидер не предоставил народу возможности поддержать его напрямую. Поддержать можно только через посредников, поддержав самих посредников…

Это плохо. Это слабость лидера. Это усиление его зависимости от посредников. Он «подвешен», а «перерезать волосок уж наверно может лишь тот, кто подвесил…»
То, что через два года будут прямые выборы, вовсе не избавит лидера от этого кривошипно-шатунного привода. Потому что вопрос: «или я – или они», не ставился ни в какой форме. А на непоставленный вопрос ответа не будет.

А вот случись этому четырёхглавому существу, этому «посреднику» отвечать на другой вопрос: «мы» или «он», «мы здесь и там, а он – в Гаагу», они ответят в соответствии со своими  витальными инстинктами. И при этом напомнят, что у них – «мандат от народа».

Так что «складывание» властно-клановой структуры, способной гасить и направлять инстинкты «существа» и обитателей бестиария продолжится. Другого способа жить пока не будет.

Сергей Белкин
19.09.16
 
Locations of visitors to this page

Кишиновеллы

Кишиновеллы
Сергей Белкин


А, может, лучше, «Кишинёвеллы»? Не знаю… Как бы то ни было – спасибо судьбе: я снова погружусь в сладостный мир воспоминаний, буду путешествовать по любимому городу в пространстве памяти, перебирая места и события, людей и эмоции. Я опять – волшебник, маг и чародей, способный оказаться где угодно.
Ну, для начала, например – в Долине Роз!
-=-

Это еще не совсем та Долина Роз, которую можно увидеть сейчас, это еще не городской парк, а просто – часть природы, примыкающей к городу, в которой ведется не совсем городская хозяйственная деятельность.
Рано-рано утром, еще до восхода солнца мы – учащиеся третьего или четвертого класса (то есть память унесла меня в 1960-61 гг.) – собираемся возле школы на улице Киевской, 59 (я буду давать сначала старые названия улиц, потому что такими они мне приходят в воспоминаниях, а в скобках укажу наименования современные; Киевская теперь называется «улица 31 Августа»). Потом идем по этой самой улице до ее начала, проходим мимо Чуфлинской церкви, спускаемся в низину, по которой течет ручей, название которого мы никогда не знали, переходим его по деревянному мосту и поднимаемся по дороге, идущей мимо «польского» кладбища, заглядываем внутрь: прямо возле ворот очень глубокий колодец с вкусной, но холодной водой – надо проследить за спуском и подъемом ведра, крикнуть в глубину, улавливая гулкое эхо, напиться по очереди и проследовать дальше, к началу аллеи старых шелковиц! Отсюда и отмеряется пространство, называемое Долина Роз.
Слева и справа от аллеи –  огромные поля покрытые кустами роз! Да-да, именно так и было полвека тому назад! Солнце только собирается всходить, а вдоль кустов уже идут сборщики лепестков. Лепестки роз надо собирать на рассвете, потому что именно в этот час в них больше всего розового масла. Нам выдают холщевые мешки, горловины которых натянуты на проволочные обручи. К мешкам пришита лямка, которую надо перебросить через плечо,  и встать в назначенный тебе ряд кустов. Цветы не надо срывать целиком с головкой-чашечкой, брать нужно только лепестки. Не помню уже – какую норму выработки нам устанавливали: килограмм, два или три – выполнить мы ее все равно не могли, ведь лепесточки почти невесомые! А колючки у роз – острые и цепкие. Но с нас строго и не спрашивали: сколько смогли, столько и собрали. Следили только за тем, чтобы «для веса» не подложили камушки, и чтобы не было листьев, веточек или чашечек бутонов. Лепестки взвешивали и отправляли в общую кучу. А оттуда они шли на завод эфиромасличных культур, который был тут же, рядышком, в конце аллеи шелковиц. На заводе из лепестков выделывали розовое масло, которое стоило очень дорого и его продавали за границу «за золото» – слово «валюта» тогда еще не было так распространено.
В Долине Роз было еще несколько необычных мест. Например, там был высокий отдельно стоящий холм, сделанный из древесных опилок. Внутри холма лежали глыбы льда, которые зимой выпиливали пилами из покрывавшихся толстой ледяной коркой прудов Долины Роз. Блоки льда складывали в пирамиду и засыпали опилками: так получался холодильник, в котором лед мог продержаться целое лето. Зачем он был нужен? Для охлаждения продуктов в магазинах, но, прежде всего – мороженщикам и продавцам газированной воды. В течение всего лета к этому хранилищу холода время от времени подъезжала телега с лошадью, извозчик набирал блоки льда, накрывал их куском брезента или рогожи и развозил по мороженщикам и продавцам газированной воды. Электрические холодильники, конечно, уже были, в том числе и в магазинах, и в квартирах. Но вот тележки мороженщиков и продавцов газированной воды, стоявшие на многих углах в центре города, такой системой охлаждения снабжены не были. Им нужны были глыбы натурального льда.
А для нас интерес представлял сам холм: забраться на эту пирамиду из опилок и съехать вниз, как по песку – было отчаянной забавой: страшно и весело. Почему весело – понятно, а страшно, во-первых, потому, имелся сторож, который не только гонял, но и дать подзатыльник мог, а, во-вторых, лед мог обрушиться и просто задавить. Такие случаи были.
Постепенно натуральный лед заменили на искусственный, так называемый «сухой» из двуокиси углерода. Поэтому «ледяная пирамида» исчезла за ненадобностью. Ну, а в последние десятилетия сама форма торговли газированной водой «с тележки» исчезла, а у продавцов мороженного появились контейнеры с электрическим охлаждением.
Еще в Долине Роз была плотина, удерживающая верхний пруд, рядом с которой били родники. Плотина была сделана из земли, глины и деревянных жердей, отчего она пружинила при ходьбе. Расположение и размеры прудов были не такими, как сейчас. На месте нынешнего самого большого, «верхнего» пруда была долина, посередине которой пробегал ручей, а на плоской ее части имелось вполне приличное футбольное поле… Мы на нем  играли, а вокруг озер бегали кроссы, катались на велосипедах, в зимнее время скатывались со склонов на санках…
Если подняться по склону вверх – туда, где сейчас район Ботаника, – можно было увидеть поля почти до горизонта: не было еще современной Ботаники, ни домов, ни улиц. Лишь на горизонте можно было разглядеть деревья, водонапорную башню и маленькие домики: теперь это район улиц Бельского (ул.Куза-Водэ – Cuza-Voda) и Винницкой (ул. Бутукулуй – Butucului). Там уже тогда существовала база спортивного общества «Молдова», а еще на сотню лет раньше были построены дома и посажены деревья Плодоводческого училища, при котором и был создан Ботанический сад, давший впоследствии название всему району. Потом на его базе возникло Училище  виноградарства и виноделия, давшее название улице, на которой располагался Ботанический сад: улица Виноделия. Теперь она называется ул.Сармизегетуза (Sarmizegetusa). Ботанический сад претерпел несколько исчезновений и возрождений, сопровождавшихся путешествиями по городу. Ликвидированный в районе улицы Виноделия, он на несколько лет заново возродился там, где теперь парк Дендрарий, разбитый на его основе. Вновь исчезнув,  Ботанический сад появился уже в третий раз: там, где он существует и поныне как подразделение Академии наук, примыкая к району своего первого зарождения, вновь оправдав название микрорайона Ботаника.
В конце 60-х Долина Роз была преобразована и превращена в тот парк, который мы видим сегодня. И только старые деревья и старые люди помнят,  как все это выглядело полвека тому назад… Кое-что вспомнилось и мне.
-=-
Писать о том, что и сейчас стоит на своем месте и выглядит так же, как  выглядело прежде, можно, если создается путеводитель или справочник. И это вполне достойная задача. Но не менее достойная задача рассказывать о том, что «река времен» унесла, или о том, что изменилось до неузнаваемости. Воссоздавая образы исчезнувших мест города, мы плетём более прочную ткань истории, не имея которой мы рискуем потерять не только прошлое, но и обрести не самое лучшее будущее.
Стадион!
Неожиданный поворот, пожалуй, даже выверт моей памяти: я же не спортсмен и никогда им не был! Причем тут стадион? Но своей памяти, ее выбору тропинок в густом лесу воспоминаний надо доверять. Стадион так стадион!
«Здравствуй самый лучший на свете стадион моей мечты» – когда-то эти строки из песни показались мне выспренними. А теперь так не кажется: да – «самый лучший», да – «моей мечты».
Я прожил рядом с Республиканским стадионом более трех десятков лет: от раннего детства, до посещений его со своими детьми. Торжественный, величественный вид его центральных ворот с улицы Бендерской подготовил меня к восприятию множества знаменитых памятников мировой культуры в разных странах. Эти ворота научили меня тому языку архитектуры, на котором «пишутся» образы Триумфальных арок. Проходя сквозь эти ворота, я входил не просто в мир  спорта, а в мир грандиозных зрелищ античности и Рима, в мир Олимпиад и Спартакиад.
На стадион можно было прийти «просто так», можно было – на тренировку, а можно и «на футбол». Для меня основным поводом был, конечно – «просто так». Придя на стадион можно было встретить приятелей, погонять с ними мяч, понаблюдать за самыми разными тренировками: футболистов, легкоатлетов, баскетболистов, волейболистов, штангистов, борцов, боксеров, теннисистов… Даже городошная площадка, оборудованная на уровне требований соревнований высшего уровня имелась. Запомнилось, как бережно и строго относилась администрация стадиона к состоянию газона на футбольном поле: стоило кому-то из мальчишек выбежать хотя бы на самый краешек травяного покрытия, неизвестно откуда возникал худой, нескладный, но очень строгий «ответственный за газон» и прогонял.
Кроме обычных дней, наполненных тренировками, случались и дни больших соревнований – первенств Республики или даже каких-то Всесоюзных. Съезжалось много спортсменов, в том числе и знаменитых, по стадиону разносился голос диктора, объявляющего начало состязаний в отдельных видах, зачитывающий результаты, приглашающий победителей для вручения наград. Атмосфера была праздничная, здоровая, воодушевляющая – то есть именно та, за которую и любят спорт.
Став постарше я сам приходил тренироваться – как легкоатлет. А став еще старше – я приходил уже как «любитель бега трусцой», наворачивая круги по ставшей тартановой или рекортановой беговой дорожке, разминаясь возле горизонтального бревна-препятствия у ямы для стипль-чеза…
Апофеозом жизни любого стадиона в мире являются, конечно, футбольные матчи. В те времена, куда меня отправила память, наш Республиканский стадион принимал элиту советского футбола, потому что команда «Молдова» входила в высшую футбольную лигу СССР, а посему все команды класса «А» приезжали сюда согласно календарю розыгрыша чемпионата Советского Союза. Так что у нас была счастливая возможность регулярно видеть всех легендарных футболистов того времени: Яшина, Стрельцова, Воронина, Иванова, Метревели, Месхи, Кавазашвили, Маслаченко… Да что там перечислять: все футболисты Советского Союза, игравшие в Высшей лиге чемпионата СССР периода 1956 – 1964 гг. регулярно играли в Кишиневе.
Я застал стадион уже в реконструированном состоянии: он был построен в 1952 году, а после выхода кишиневской команды «Буревестник» в высшую лигу (тогда она называлась «команды класса «А») чемпионата СССР в 1956 году, стадион расширили, добавили новые трибуны, после чего его вместимость превысила 21 тысячу мест. В «Классе А» в пятидесятые годы играло 12 команд и «Буревестник» в год своего дебюта занял шестое место – это был огромный успех, повторить который больше не удалось. «Буревестник» с 1958 года был переименован в «Молдову» и с этим именем провел славный период своей спортивной истории. Покинув Высшую футбольную лигу в 1964 году, команда так больше никогда и не вернулась в элитный эшелон. Менялись ее названия: «Авынтул», «Нистру», «Зимбрул», но больших спортивных успехов на Всесоюзной арене достичь так и не довелось.
Я не буду вспоминать свои впечатления о конкретных играх или футболистах. Вспомню иное: толпу и ее рев! Вспомню, как растекались двадцать тысяч зрителей, уходящих с матча, заполняя собой все прилегающие улицы, отчего движение транспорта по Бендерской, Измайловской, Щусева, Болгарской и прочим на какое то время прекращалось. Вспомню рев стадиона, перекрывавший любые другие звуки – разговор в квартире, радио, телевизор – в радиусе нескольких кварталов. По уровню громкости и характеру свиста болельщиков, мы довольно точно определяли – из-за какого события «ревут и свистят»: мы забили, нам забили, промазал, несправедливое решение судьи – все это и многое другое ясно отражалась в характере суммарного звука, извергаемого двадцатью тысячами глоток. Важно, мне кажется, уточнить, что в те времена у болельщиков еще не было ни речёвок, ни «оле-оле-оле», не поднимали «волну» и т.д. Зрители просто «болели», реагируя на происходящее каждый по-своему. Но в острые моменты наступала синхронизация эмоций и все вскрикивали одновременно.
А еще на стадионе проводились другие зрелищные мероприятия. Назвать их, наверное, можно, «сборным концертом с элементами шоу». В общем, там выступали и цирковые акробаты, и всадники-джигиты, и популярные актеры кино, и знаменитые звезды советской эстрады: Шульженко, Пьеха, Миансарова, Кобзон…
В последнее десятилетие судьба стадиона сложилась драматически. Нехватка средств для его реконструкции, требующейся как по причинам старения конструкций, так и по необходимости приведения стадиона к современным международным требованиям, привела, в конце концов, к тому, что старый стадион ликвидирован, постройки и сооружения снесены. Но надежда на возрождение, строительство нового стадиона на старом месте сохраняется: новый смысл появился в строке «стадион моей мечты».

-=-

Размышляя над предложенной темой – «Кишинев в моей жизни» – не могу не вспомнить про образование, науку, культуру, про те возможности, которые у нас были и про наши приоритеты. В те времена – а я вспоминаю преимущественно о шестидесятых-семидесятых годах ХХ века – стремление освоить профессии, связанные с точными науками – математикой и физикой, с инженерным делом – было не просто распространено, но считалось модным и престижным. Перед мальчиками и девочками, хорошо успевавшими в школе по математике, физике или химии открывались заманчивые перспективы стать учеными или инженерами. В 1964 году в Кишиневе открывается Политехнический институт с широким спектром специальностей: инженеры-механики, энергетики, строители и архитекторы, инженеры пищевых производств, экономисты, наконец – инженеры-электрофизики. Именно на этот факультет – электрофизический – я и поступил по окончании школы в 1967 году. На факультете было две специальности: «полупроводниковые приборы» и «автоматика и телемеханика». С 1969 года в Кишиневе вступил в строй мощный завод «Мезон», на котором было освоено производство интегральных схем для бурно развивавшейся микроэлектронной промышленности – так что с будущим местом работы большинству из наших студентов было ясно. Кроме «Мезона» мы могли при наличии способностей устремиться в научные исследования в области полупроводников, проводившиеся в Институте прикладной физики Академии наук, в Университете, отраслевых институтах. Кроме «Мезона» специалисты этого профиля требовались и на многих других предприятиях: на «Сигнале», на «Микропроводе», на «Электроточприборе» и других заводах, в заводских лабораториях и конструкторских бюро. Кишинев был настоящим промышленным и научным центром, в котором по любой избранной профессии можно было работать и развивать свою карьеру. Все это было возможно, прежде всего, потому, что уровень образования, обеспечиваемый школой и ВУЗами был весьма высок. До сих пор сотни выпускников школ и институтов Кишинева работают во многих странах, в ведущих мировых научных центрах, опираясь на первоклассную базовую подготовку.
Моя личная судьба складывалась, как я считаю, вполне удачно, хотя и не была прямой как стрела. Проучившись в Политехническом не слишком долго, я ушел со второго курса. Восстановить сейчас всю полноту мотиваций, эмоций, ожиданий и заблуждений я, скорее всего, не смогу – да это и не нужно. Важно то, что я захотел заниматься физикой и поступил на физический факультет Кишиневского госуниверситета. Решение это было вполне осознанным, я уже достаточно глубоко понимал отличие инженера-электрофизика от «просто физика» – в уровне подготовки, в приобретаемых навыках и в направлении дальнейшей профессиональной деятельности. Университет стал моей Alma Mater и добрая память о нем, о его преподавателях и профессорах мною хранима. Не называю здесь ничьих имен, чтобы не разрушать жанровые особенности этого текста, но надеюсь, что в других своих текстах я смогу вспомнить имена и образы моих блистательных учителей. Окончив университет в 1974 году, я проработал в нем еще несколько лет, потом поступил в аспирантуру Института прикладной физики, стал кандидатом физико-математических наук. Такой непрямой путь обогатил меня не только жизненным опытом, но и самым ценным, что только есть в жизни: друзьями! Те, с кем я учился Политехе, – со мною до сих пор, коллеги из Института прикладной физики – тоже. Вот уже пятое десятилетие мы идем по жизни, помня друг о друге, любя и уважая друг друга, хотя турбулентность бытия разнесла нас по разным городам и странам.
Кишинев, несомненно,  сыграл в моей судьбе определяющую роль. Кто-то скажет, что  физике с математикой можно обучиться во многих других местах на планете, да и друзья нас ожидают повсюду. Это, конечно, так. Но в конкретной жизни человека всегда есть и первая учительница, и родная школа и окружающие нас люди, которые существовали в одном-единственном и самом дорогом городе  – городе детства и юности.

-=-

Я с благодарностью вспоминаю театрально-концертную жизнь города, в которой я принимал участие как зритель. Прошло много лет, но события такого масштаба как концерты Рихтера, Острайха, Мравинского, Когана, Биешу, Архиповой и других величайших исполнителей ХХ века на которых посчастливилось побывать не только не забываются, но с каждым прожитым годом становятся все значительнее и дороже. И этому счастью я обязан любимому городу, его Филармонии. Разумеется, я не перечислил всех выдающихся артистов, приезжавших в Кишинев и живших в Кишиневе – это мне не по плечу и вряд ли уместно в кратких эмоциональных заметках личного характера. Но нельзя не быть всю жизнь благодарным за то, что моя юность и молодость были обеспечены возможностью соприкосновения с искусством самой высокой пробы.
Но самым доступным – «важнейшим из искусств»  – для нас было, конечно, кино. «В кино» ходили регулярно и, можно сказать, ходили все.  Подростки – чаще, взрослые – реже, но основные кинотеатры были всегда заполнены. «Главным» кинотеатром была, конечно «Патрия». Интересно, что даже в те времена, когда русский язык был наиболее распространенным языком жителей города, никому в голову не приходило переводить названия кинотеатров. Никто не говорил вместо «Патрия» – «Родина», вместо «Бируинца» – «Победа». И даже кинотеатр «Москова» называли именно так, а не «Москва».  Кроме названных были еще кинотеатры «40 лет ВЛКСМ», «Дневной», «Кишинэу», позднее появились кинотеатры «Шипка» на Рышкановке, «Искра» на Ботанике», «им.Ткаченко» на Старой Почте, «Флакэра» на Боюканах. Но кроме кинотеатров фильмы показывали во многих других залах. Для меня, например, ближайшим к дому был «Дом офицеров», в роскошном зале которого кино показывали ежедневно, правда, обычно только один вечерний сеанс. В выходные дни могло быть два сеанса, в том числе и специальный утренний для детей, в котором показывали сборники мультфильмов.  Кроме этого я, как заядлый любитель кино, не ленился ходить в «Дом культуры» Университета на ул. Пирогова (Банулеску-Бодони), в Управление железной дороги – на углу Комсомольской (Михай Еминеску) и Фонтанного переулка (Вероника Микле), в актовый зал ЦСУ – на углу Ленина (бул. Штефан чел Маре) и Армянской (Арменяскэ), в Дом культуры завода «Автодеталь» (потом – Тракторного)… Не все подобные залы я упомянул, во многих организациях имелись актовые залы, в которых показывали кино.
Хорошо помню одно из первых посещений кинотеатра «Патрия» в 1959 году. Вместе со своим отцом я посмотрел фильм «Тайна острова Бэк-Кап» – фантастический фильм про злых пиратов и сумасшедшего ученого Чехословацкого производства. О фильме вспоминать нет смысла, а про «Патрию» нельзя не вспомнить. Кинотеатр был просто шикарный! Большой зал с балконом и ложами, просторное фойе с залом и эстрадой, на которой каждый вечер играл оркестр, был еще и Малый зал, а также буфет. Именно с «Патрии» начинался показ всех новых фильмов, билеты не всегда легко было купить, порой предстояло выдержать настоящую битву в кассовом зале. Я не чурался этих потасовок и в давке возле маленького окошка нередко выигрывал сражение за те несколько билетов, которые «выбрасывали в продажу» непосредственно перед началом сеанса, так называемую «бронь». Впрочем, если о билетах позаботиться заранее, можно было обойтись и без этих баталий.
Но самым любимым был у меня, пожалуй, трехзальный кинотеатр «Бируинца». В нем было два больших зала – «Голубой» и «Красный» и один поменьше – «Зеленый», впоследствии переименованный в детский кинотеатр «Андриеш». В общем для «Красного» и «Голубого» залов просторном  фойе устраивались выставки художников и тоже имелась эстрада, на которой по вечерам играл оркестр. По каким-то странным особенностям моей памяти я могу восстановить некие совершенно лишенные практического смысла подробности: например, указать места, на которых сидел при просмотре многих (но не всех вообще, конечно) фильмов. Зачем и почему память это сохранила – не знаю…
Особенной атмосферой обладал «Дневной» кинотеатр, что был у входа в парк «Комсомольское озеро»,  – возле того входа, что ближе к Боюканскому спуску. Фильмы там показывали не только днем, но и вечером, несмотря на название. Название  возникло, видимо, потому, что из-за особенностей конструкции в зале кинотеатра днем было всегда светло: зал представлял собой пространство, окруженное забором-решеткой, накрытое тентом от дождя. На наклонном асфальтовом «полу» кинотеатра установлены длинные скамейки с нанесенными краской номерами мест. Особенность показа при дневном освещении состояла в том, что экран был утоплен в глубину сцены, где создавалось затененное пространство, что позволяло хоть и с пониженной контрастностью и яркостью, но вполне отчетливо видеть проецируемое аппаратом изображение. В этом кинотеатре не то чтобы разрешалось, но не  слишком возбранялось курение во время сеанса и курильщики никак не преследовались. Еще одним отличием были ручейки и капли, которые просачивались сквозь дефекты стареющей брезентовой крыши во время дождя: зрители начинали пересаживаться в более защищенные места.

-=-

…Когда-то я написал строчки: «Над черепичной шалью Кишинева акация безудержно цветет, ах – как нам в детстве было клёво!...» Такое смешение просторечия с поэзией кто-то сочтет неуместным, назовет разрушением хрупкого поэтического языка. Наверное, «настоящий поэт» нашел бы другие слова, но я же поэт «не настоящий» – мне можно! Зато я настоящий кишиневец в лексиконе которого есть такие слова, которых у всех прочих нет: «буркутная вода», например, или «телебенчик». Я из тех, для которого фраза «она живет на Ботанике» не вызывает никакого недоумения, а выражение «попасть в Костюжены» имеет математически точный смысл.
И вот еще что я понял, путешествуя в пространстве памяти:  я не возвращаюсь в прошлое, уходя в воспоминания, а я делаю прошлое – настоящим. Это волшебство происходит со мной и со всеми моими земляками в любой момент: стоит только включить «бортовую машину времени» – и самое захватывающее, самое прекрасное кино на свете начнет раскручивать свой бесконечный сюжет, каждый раз вводя всегда новые старые лица, новые старые места и новые старые события.

Спустя десять лет после того, как я переехал из Кишинева в Москву, в 2002 году было написано стихотворение, первые строки которого я процитировал. Вот оно целиком:

Над черепичной шалью Кишинёва
Акация безудержно цветет…
Ах, как нам в детстве было клёво:
На кухне тихо радио поет,
И мама что-то вкусное готовит,
И тётя  Ляля к нам вот-вот зайдет,
А папа на работе, братья – в школе,
И Город всех нас бережно несет…

Крест-накрест улицы наброшены
На долгий склон высокого холма,
На магале дворы ухожены,
А в старом городе – трава…
Под двухсотлетнею шелковицей
Орёл, терзающий змею,
И «мизер» никогда не ловится,
И «Вин де масэ» где угодно продают.

Котовский с шашкой на коне,
Стефан Великий с царскою короной,
И Ленин в европейском пиджаке,
Вновь в ссылку на задворки удаленный,
И Белый Дом, и Арка, и Собор,
И церковь Константина и Елены,
И котельцовый в трещинах забор,
И образ Пушкина нетленный,
Каштаны, туи, и буркутная вода,
Долина Роз, скрипач и «Переница»,
Вернут опять меня и вас туда,
Где юность наша вечно длится.
-=-

9 – 19 апреля 2015 г., Москва
 
Locations of visitors to this page

Сказка о Фаусте



Вчера состоялась премьера в «Большом театре»: «Осуждение Фауста» Гектора Берлиоза. Хочется поделиться своей радостью: получился очень хороший спектакль!
Петер Штайн – режиссер-постановщик – снова на высоте («снова», потому что недавно он замечательно поставил «Аиду» в Стасике). Остроумно и точно выстроен спектакль в целом и все 18 картин. Искренняя благодарность режиссеру за отсутствие «скамьи с голыми боярами» (М.Булгаков, «Роковые яйца») и вообще: все персонажи были хорошо и правильно одеты. (В современной режопере такого уже почти не бывает). Благодарности заслуживает также отсутствие политических аллюзий: никто – даже Мефистофель – не изображает Сталина или Путина. Смелое решение: Мефистофель – это просто Мефистофель, Фауст – это и взаправду Фауст!
Спектакль интересно смотреть: а это далеко не всегда бывает. Современный зритель, приученный к «экшн», к быстрой смене картинок, непредсказуемости сюжета и спецэффектам часто скучает на оперных спектаклях. «Старые» (и «новые», конечно) любители оперы – не скучают, они вслушиваются в каждую фразу и получают удовольствие (или испытывают досаду – тут как повезет) от очередной встречи со знакомой музыкой. В этом спектакле, уверяю вас, скучать не будет никто: ни те, кому опера знакома, ни те, кто придет в театр впервые. И удалось этого достичь благодаря хорошей режиссуре, благодаря занимательной, впечатляющей сценографии (со спецэффектами – да!), ну и, конечно, самой музыке.
Получилась остросюжетная сказка про Фауста, Маргариту и Мефистофеля. Не следует ожидать от этой оперы высот и глубин философского осмысления бытия рода человеческого, постановки сложных вопросов и всего прочего, что позволило гетевского Фауста сделать своего рода эталоном (я про: «эта штука будет посильнее «Фауста» Гете). Нет тут и слишком сложного моралите, хотя в названии «Осуждение Фауста» содержится интрига, требующая хотя бы минимального знания об этой истории. В двух словах – дело было так. Существовала немецкая народная история про некоего Фауста, спутавшегося с дьяволом. Гете на ее основе написал своего великого «Фауста», в котором много философии, нравоучений и «проклятых вопросов». Гетевский Фауст много чего проделывает вместе с Мефистофелем: там и Маргарита, и Елена Прекрасная, и Филимон с Бавкидой, и попытка построить плотину… В конце концов, когда Фауст помирает и душу его Мефистофель собирается забрать к себе в преисподнюю, прилетают ангелы и из-под самого носа незадачливого чёрта душу Фауста выхватывают и возносят на небеса. То есть гетевский Фауст – прощен и оправдан, хоть и якшался с Сатаной. Берлиоз решил, что так дело не пойдет и открыл новое «персональное дело гр. Фауста», итогом которого стало его осуждение, то есть попадание в Ад. Ну и сама история сократилась до рассказа об увлечении Маргаритой и о том, «как дело было и к чему все привело».
Вот эту сказку нам и представили вчера (а также сегодня, завтра и послезавтра) на сцене Большого театра. Я упомянул о спецэффектах. Добавлю: они великолепны, местами возникает ощущение кинематографических возможностей преобразования сценического пространства, смены декораций, игры света и теней. Один разверзшийся ад чего стоит! А есть еще и дьявольские кони, летающие над сценой, возносящаяся в небеса Маргарита, танцы огней и прочие радости театра.
О музыке Берлиоза, думаю, говорить не стоит: она известна, любима и многократно пересказана словами несколькими поколениями музыковедов. О том, что эта опера не совсем опера, а «драматическая легенда» – тоже не раз сказано. Так что говорить можно и нужно о конкретном исполнении 22 июля.
Фауст – тенор по имени Саймир Пиргу. Он родом из Албании (1981 года рождения), давно живет в Италии, где и обучался вокалу (даже у самого Лучано Паваротти). У него уже обширный репертуар и большая гастрольная практика. Голос его уверенно звучит в среднем регистре, но не так хорош «в верхах». Да и те несколько нижних нот, что следовало пропеть, пропеты не на высшем уровне: «пропадают». Но я, признаюсь, уже придираюсь, мысленно сравнивая его исполнение с записями голосов разных гениев прошлого и настоящего. Если не придираться, то дай нам бог иметь такого тенора в Большом театре. И собой хорош, и исполнитель, что называется, «крепкий».
Мефистофель – Дмитрий Белосельский. Вот тут я могу дать волю своим восторгам! Блистательно спето и сыграно. Я, конечно, необъективен, поскольку очень люблю этого певца и каждая встреча с ним для меня – праздник. Но тут, я думаю, со мной согласятся все: ну, роскошный же голос, великолепное вокальное мастерство, потрясающий сценический дар! В общем, весь спектакль драматургически – да и музыкально – держится на нем. Нет – на них: на Белосельском и Мефистофеле.
Маргарита – Ксения Дудникова. Браво! Молодая (консерваторию окончила в 2013 году) обладательница редкого по красоте голоса не просто порадовала, но и временами заставляла трепетать! Но есть и над чем работать: тот удивительной красоты и мягкости тембр, которым она нас одаривает «в середине», не всегда удается удержать в верхнем регистре. Passaggio – то, над чем еще нужно поработать. И тогда… Тогда может появиться великий голос!
Четвертый исполнитель сольной партии трактирного певца Брандера – Николай Казанский – с ролью справился и заслужил аплодисменты.
В спектакле много массовых сцен, в которых заняты артисты хора – они танцуют! Замечательные костюмы – и у крестьян, и у мифических существ, разного рода духов, сильфов, гномов. Превосходны солдаты – их в спектакле много. Причем, в свое время, именно они воспринимались как весьма значимые персоны, вызывавшие не восторг даже, а истерику в зале, поскольку олицетворяли борьбу Венгрии за свою независимость и делали это под звуки великого «марша Ракоци», каковой хоть и является частью оперы «Осуждение Фауста», но давно обрел самостоятельную жизнь. Хороши и современные – в духе персонажей из разных там «Звездных войн» и «Пятых элементов» – костюмы у чертей и других работников и работниц Преисподней. Грешницы в облегающих желтых трико, безуспешно пытающиеся выползти из подземных чертогов, тоже никого не оставили равнодушными.
В общем – «радость безмерная», сказал в свое время по сходному поводу Стасов. Я рад, что в репертуаре Большого театра появился такой спектакль.
Да, чуть не забыл: дирижировал Туган Сохиев! Я уже давно считал, что это не человек, а некая криптограмма на афише. Посещая Большой театр около 30 раз за сезон я увидел его, кажется, впервые. Значит, он существует и даже приезжает в Москву. Это не может не радовать, поскольку в криптограмме пишут, что он – «дирижер-постановщик». Ну, – молодец, что тут скажешь…
© Сергей Белкин
23.07.16
Locations of visitors to this page
Никак не ожидал, что мне понравится. Не ожидал, прежде всего, потому, что не люблю тот вид балета, который называют «контемпорари данс». (Терпеть не могу засорение русского языка непереведенными словами из других языков, но в этом случае терплю, потому что называть это словами «современный балет» как-то нехорошо, неверно. Современный балет – это вообще все, что сегодня существует в мире балета, в то время как «контемпорари данс» – это вполне определенное направление.)


Итак: «Ундина», балет в трех действиях на музыку Ханса Вернера Хенце, либретто и хореография  Вячеслава Самодурова, постановка «Большого театра» 2016 года.

Поделюсь несколькими ассоциациями, которые он у меня вызвал.

Более полувека тому назад были модными два направления в изобразительном искусстве – оп-арт и кинематик-арт: оптическое и кинематическое искусство. «Оптическое» опиралось на мастерство создания разного рода зрительных иллюзий,  «кинематическое» искусство строилось на движении отдельных частей объекта или произведения в целом. И то и другое направление стремились формировать эмоции зрителя путем сочетания линий, фигур и пятен, их ритмических повторений и т.д. – эдакая магия беспредметного мира, шаманство.

Музыке легко «быть беспредметной» – это ее природа. Изобразительное искусство пришло к абстракции – как действенному методу – после многих и многих столетий собственного развития. Сказанное не означает, что беспредметное искусство есть высшая форма эволюционного развития живописи и графики – вовсе нет. Просто человечеству этот метод понадобился и получил признание тогда, когда это оказалось зачем-то нужно.

Другим видам искусства развить «беспредметное» направление сложнее. Впрочем, и вопрос не стоит о том, что это развивать надо. Дело не в потребности что-то развивать, а в потребности одних людей каким-то образом произвести в других людях некую гамму ощущений, эмоций.
Драматический театр, например, или кинематограф – слишком социальны, даже политизированы, чтобы стремиться в беспредметность: так уж сложилась их судьба. («Важнейшим из искусств…» – и т.д.) К тому же их инструментарий, их язык слишком брутален и предметен. Он допускает какую-то степень абстракции, но не столь мощную, как цвет, линия или звук.

А вот балет…

Балет синтезирует пластику тела с музыкой. Балет стремился рассказать некую историю языком тела – в сопровождении, под аккомпанемент музыки. Классический балет выработал свой язык, которым можно именно рассказывать разные, вполне предметные истории, передавать сложные эмоции, выстраивать миры запутанных отношений между людьми, между людьми и сказочными персонажами и т.д. И неважно – кто герои и героини: принцы, эльфы, вилиссы, сильфиды. Созданный мир всегда антропоморфен, человекоподобен и – предметен.
О беспредметном балете я и думаю в связи с «Ундиной» в хореографии Самодурова. Я его так и воспринял – как оп-арт, как кинематик-арт, как беспредметное аудиовизуальное действо. И мне понравилось.

Я понимаю трудности людей, пытающихся «опредметить» каждую сцену, дать ей литературное, сюжетное описание.  Такой подход бесперспективен и будет разрушать все те эмоциональные всплески, которые зрелище и музыка порождают. Литературного нарратива не получится, а эмоциональный нарратив – не выстроится. При том, что именно он и есть результат, оправдывающий существование балета.

Я осознанно оградил себя от чтения рецензий, мнений и даже кратких высказываний об этом спектакле. Я хотел оказаться на нем «чистым листом» и воспринять все, что произойдет в состоянии полной внутренней свободы. Во многом мне это удалось, и я хочу теперь рассказать о тех ассоциативных образах, в которые я погрузился в ходе спектакля. Не сходу, не с самого начала, но довольно быстро.

Я увидел квантовый мир – мир частиц и квазичастиц, обретающих  то в кристалле с упорядоченной структурой, то в бесструктурном пространстве. Они находятся в непрестанном движении, они взаимодействуют – друг с другом, и кристаллической решеткой, и с пространством, и со временем. Они вовлечены в непрерывный танец, танец Шивы, который есть реальность, но это квантовая реальность, в которой  нет точной пространственной локализации, когда каждый сгусток энергии вибрирует, пребывая в размытой некой области, передавая свою энергию другим и беря энергию от других… Я увидел как распространяются волны в кристалле и в пространстве, я увидел переходы между разными состояниями в двух- и трехуровневых системах… Я увидел волну возбуждения и формирование синергетических, кооперативных эффектов, возникновение синхронизации, рождение порядка из беспорядка, рождение жизни. Волна… (Ундина – unde (лат.), – волна.)
Мое сознание, мой образный мир вот так «опредметил» увиденное. (Не думаю, что у Вячелава Самодурова в голове было нечто подобное.) Но я мог бы «опредметить» и иначе: это могли быть сперматозоиды и яйцеклетки, колхозники на партсобрании с бурным обсуждением персонального дела, шахтеры на демонстрации, «политологи и эксперты» на ток-шоу  – да что угодно… Рациональный ум требует какого-нибудь опредмечивания, он заглушает чистый голос эмоции, невыразимой словами, ему нужна «программа» – даже в музыке ему требуется «программа». С этим надо считаться: ум не может работать иначе. Но, считаясь с этим, не надо всегда оставаться во власти чистой рациональности. Рациональность, в конечном счете, может производить только одну операцию: сравнение. Но не всегда при этом сообщает – по каким критериям идет это сравнение. Она выдает сразу конечный результат: «то», а не «это».

А музыка генерирует эмоцию…

Хороша ли музыка Хенце? На мой взгляд – да. Она, говоря языком генштаба, «решает поставленную задачу»: это музыка для спектакля с определенным образом выстроенным эмоциональным нарративом. И – все. «Великая» ли это музыка? – Конечно, нет. Сочинение «великой», подлинно авторской музыки завершилось во второй половине прошлого века. Великих композиторов больше нет. А хорошие – есть. Они способны решить задачу и написать музыку к кино, к спектаклю, к балету… И «просто так» – тоже могут. Будет ли эта музыка «вторичной»? Услышим ли мы в ней, как у Хенце (особенно в третьем акте – в нем самая выразительная, пожалуй, музыка) то Стравинского, то Шостаковича? – Да, скорее всего, – услышим. И можем посчитать ее вторичной. А можем попробовать рассматривать созданный продукт в комплексе: либретто-хореография-сценография-костюмы-свет-звук. И давать оценку (мы же не можем не дать оценку – такова наша природа и этого мы ждем друг от друга) произведению в целом. И тогда вопрос о «вторичности» как-то сгладится. Не исчезнет, но не будет столь убийственно острым. И про работу Хенце в этом спектакле мы скажем: хорошая работа. А про работу какого(ой)-нибудь Л.А. в спектакле… Ну, – «в каком-то спектакле», – скажем: это плохо, бездарно и вообще уже не «вторично», а плагиат.

Вот такая уж у нашего времени шкала сравнений.

Про оркестр. Я восхищен! Это была невероятно сложная работа, выполненная с несомненным блеском и талантом. Я был на спектакле в день, когда дирижировал Павел Сорокин. Но дирижером-постановщиком был Павел Клиничев. Так что, браво обоим!

Про артистов балета. Вот уж кому можно петь дифирамбы, ничем себя не сдерживая! Потрясающие, сказочные артисты, которым подвластно абсолютно все! Их мастерство находится на высочайшем уровне, им нет равным в мире! Да, конечно, у любителей классического балета, знающих – насколько сложен и объемен язык классического танца, – возникают, мягко, говоря, вопросы. И оценки типа: это «фитнес», а не балет, физзарядка под пианино. Повторю: я тоже любитель классического танца. Язык классического танца может рассказать многое, очень много. И в мире эмоций – он остается, быть может, самым полноценным, многозвучным инструментом среди всех иных пластических инструментов и языков. Я тоже ко многим произведениям в сфере «контемпорари данс» отношусь, даже не как гимнастике и акробатике, а гораздо хуже. Скажу резче: в большинстве виденных мною «современных балетах» зрелище было убогим, эмоционально примитивным, порой – просто оскорбительным для эстетически развитого человека. В «контемпорари данс» царят бездари и проходимцы – как и в абстрактной живописи, кстати сказать. При всем при том, что там есть и были, скажем, Кандинский или Ротко. Хорошо, что они были – решили дельцы от «современного» (оно же – «актуальное» или «концептуальное») искусства, – они подняли для нас цены, а теперь рынок – наш, и бабки с него собирать будем мы…
Но то, что сделал в «Ундине» Самодуров, – иное. Я ощутил гармонию музыки и танца, я погрузился в мир сложных чувств и эмоций. Самодуров говорил со мной на новом, ранее мне незнакомо языке, но я его сходу понял: это говорит о многом. Мне даже кажется, что произошло нечто большее, нежели просто новая постановка. Быть может, это этапный – в развитии хореографии – спектакль: рождение нового языка. И мне не показались нарочито и неумно выдуманными предложенные Самодуровым  движения, позы, поддержки, композиции, хотя в других случаях (не хочу называть конкретным имена и названия спектаклей) ощущения именно такие. Признаюсь, однако: порой бывало тревожно за последствия для тела, для физического состояния артиста, которому приходится в таком темпе выделывать столь сложные – и противоестественные, с точки зрения «классики», – движения. Так ведь и повредить что-нибудь недолго: тело артиста классического танца выучено для исполнения иных движений и иной их последовательности. Но величие классической школы в том, что они могут абсолютно все.

Завершились премьерные спектакли. Останется ли «Ундина» в репертуаре Большого театра надолго? Не знаю… Не уверен. У Большого театра в принципе отсутствует такой важный рычаг, фактор влияния, как посещаемость: ему на вечные времена обеспечен поток паломников, как к священному месту. Так что «мнение публики» можно и не принимать в расчет. На него можно ссылаться или не ссылаться при обсуждении финансовых планов и при взаимодействии с попечителями, – но не более того. При формировании репертуарной политики публика и ее пожелания роли не играют. А у заботы о «культуре вообще» просто нет субъекта, который мыслил бы подобными категориями. Есть, однако, субъекты, вполне рационально мыслящие финансово-экономическими категориями. Если этот спектакль можно продать и «прокатать» по миру, то он еще поживет. Если нет – останется в записи как учебный материал и как семейный архив участников «проекта». Ну и балетоманов – но их немного.

 30.06.16
Locations of visitors to this page

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner