?

Log in

No account? Create an account
Locations of visitors to this page

ВЕНОК СОНЕТОВ

 О существовании такой стихотворной формы я узнал у Владимира Солоухина, взявшегося в пору своей литературной зрелости за столь ответственную и сложную задачу. В предуведомлении он написал: "Сонет - небольшое стихотворение, состоящее из двух четверостиший и двух трехстиший… Петрарка был первый… Потом родилась такая форма как Венок сонетов… Это - пятнадцать сонетов, которые объединены последним - магистралом, составленным из первых строчек всех предыдущих… Причем Венок заканчивается той же строкой, что и начинается… Потому и венок. На свете не так уж много тех, кто смог создать такое. Был, например, Валерий Брюсов..."
На меня произвели тогда сильное впечатление и строки сомого Солоухина: "Венок сонетов - давняя мечта. Вершина формы - строгой и чеканной. Когда невыносима суета, к тебе я обращаюсь в день туманный..."

В те времена, когда  это было прочитано, я и не помылял о каком-либо литературном, тем более - поэтическом поприще. Но вскоре, признаться, поробовал и сочинил свой "Венок". Он не сохранился. Но о его существовании я упомянул в одном из своих текстов. И это не ускользнуло от знатока и собирателя сонетов В.Луговцева: он написал мне письмо с просьбой прислать "Венок". Я объяснил, что того "Венка" нет. А потом решил тряхнуть стариной и, спустя десятилетия, написал вот этот  "Венок сонетов".
А теперь вот  предпошлю ему даже иллюстрацию.


                      1.

О филигрань из букв, слогов и слов,
Заворожила ты мой ум и сердце,
Не слышу щебет птиц и топот скакунов,
Ни запах ландыша, ни пряность перца.

Жестокий ум сковал мои уста
И взвешивает на своих весах:
«Та» это рифма, иль «не та», –
Что сможет жить на небесах.

Нет, так не появиться чуду!
Не так свершится таинство во  мне.
Прильни к небес хрустальному сосуду,
Чтоб «проскакать на розовом коне»...

Вопрос приплыл из немоты:
Кто здесь важнее: мысль или ты?


                           2.

Кто здесь важнее: мысль или ты?
«Я» – это мысль? – Иль холод по спине,
Что вздрогнула при виде наготы,
В мечтах возникшей по моей вине?

«Я» – это стон, не изданный, но сильный,
Живущий в недрах естества,
Покуда не скует его могильный
Хлад вечности и станет плоть мертва.

«Я» – это плеск воды и запах сена,
«Я» – ветра шум и ангелов полёт,
«Я» – треск в печи горящего полена,
«Я» – тот, кто к вам из вечности придёт.

Пускай сойдет с меня хоть сто потов,
Ковать слова тебе одной готов.


                           3.

Ковать слова тебе одной готов,
Придумывать стихи и рифмы! Замолчать,
Петь, танцевать,– да хоть доить коров
И по утрам с улыбкою мычать.


Из мира слов в мир драгоценных звуков
Уйду и за собой тебя зову,
Прошелестим сквозь рощу из бамбуков
И предадимся колдовству.

Мы протечём ручьём  весенним лесом,
Мы соловьиным свистом станем вмиг,
Мы изойдёмся в травах мелким бесом,
И нас завертит страсти маховик!

Источник счастья – только ты...
Так жажду вырвать смысл из немоты!


                            4.

Так жажду вырвать смысл из немоты,
Что голову готов разбить о камни,
Чтоб выдрать скрепы и болты,
Застрявшие в негодной смысловарне.

Но к смыслам нет путей иных
Как снова – через чувства, милый мой.
Эмоций – новых иль пережитых –
Ищи в копилке сердца преблагой.

Лишь там отыщешь ты источник
И слов и смыслов,– только там, поверь…
В котомку собери их, как мешочник,
И к свету вознеси их без потерь.

Тебя охватит вдохновенья дрожь:
Мысль изречённая – не ложь!


                      5.

Мысль изречённая – не ложь!
Она, вообще-то, богоравна.
Ненужных сущностей не множь,
Оккам велел их отсекать исправно.

Мы словно дети: у огня играем,
То подожжём костер, то затушим,
Смеёмся, плачем, но совсем не знаем
Кто нам сейчас слова внушил.

Они мелькали за витком виток
Как стая птиц, как рыб косяк,
И вдруг попали в наш садок, –
И простодушно рад рыбак.

Пред нами не потенциальность,
А просто новая реальность.

                       6.

А просто новая реальность
Нас закружила, понесла опять...
Не к месту провиденциальность:
«Нам не дано предугадать».

Причина есть, конечно, у всего,
Но ты не можешь на неё влиять,
Нет рычагов таких ни у кого,
Что ж толку лишнее об этом знать?

Будь просто щепкой на волнах,
Качайся, ни о чем не вспоминай.
Хоть изредка не думай о делах,
И ничего не строй и не ломай.

Придет нирвана дымом от костров...
К знакомству с нею ты готов?


                         7.

К знакомству с нею ты готов?
Не побоишься прикоснуться?
Почуять силу, как у мартовских котов
И в бездну страсти окунуться?

Иль, всё-таки, покой всего вернее:
Кто знает, что несет нам эта страсть?..
Не быть тебе, сморчок, прелюбодеем,
Не можешь ни отдать и ни украсть!

Считай, бухгалтер, взвешивай, аптекарь
Судьбу свою и каждый в жизни шаг.
Живи, премудрый мой пескарь,
Так, словно ты себе и друг и враг.

В любви царица – иррациональность!
Тебе важнее пунктуальность?


                     8.

Тебе важнее пунктуальность,
Чем вдохновенье, чем полёт,
Чем единения тотальность,
Любви свобода, страсти гнёт?

О, как же мы опутаны и скованы,
Условностями, мифами, словами...
Кем наши чувства отбракованы,
Кто полновластвует над головами?

Слова, слова... Каким тяжелым грузом
Ложитесь вы на бессловесный мир,
Суровым смыслом всем скуёте узы…
Ум, а не чувства ваш кумир.

Мудри, мудрец! Мудри – хоть тресни:
Важнее смыслов наши песни.


                        9.

Важнее смыслов наши песни,
Важнее смыслов наши руки,
Прикосновения – чудесней,
Чем даже физика: умрешь со скуки!

Смех, радость, нежность и покой –
Всё это может жить без букв,
И сколько ни трудись башкой,
Мир будет состоять из звуков.

Есть в мире звуки, запахи, цвета,
Есть холод и тепло, есть сушь и влага,
Есть мягкость и гранит, есть сердца маета,
Есть грёз и сна целительное благо.

Пусть будет мниться мне и сниться
Души порыв и влага на реснице...

                   10.

Души порыв и влага на реснице –
Вот наших чувств язык,
Игривая улыбка баловницы –
Разбит и сбит мой панталык.

Слова любым наполнишь толком,
Но чувства не обманешь.
В словах и заяц станет волком,
Но любящим не станешь.

Ты не полюбишь напряжением ума,
И разлюбить умом не сможешь.
Она возникнет – и возьмёт тебя сама,
А ты покорно крылья сложишь.

Погибни смело в этой бездне:
Ну, – поцелуй же! И – воскресни!


                    11.

Ну, – поцелуй же! И – воскресни!
Умри, чтоб возродиться вновь,
Из мира смыслов поскорей исчезни,
Живи свободно и не суесловь!

Так семя, в почву попадая,
Теряет жизнь свою и форму,
Но чем-то новым прорастая,
Вновь обретает жизни норму.

Не думай, что кладбищенский уют
Уж тем хорош, что неизменен,
Часы пускай безжизненно идут,
А ты себе останься верен.

В экстазе жизнь уже не мчится:
Мгновенье будет вечно длится!


                      12.

Мгновенье будет вечно длится!
И можно заново, всё заново прожить,
Бояться, нежиться, молиться,
Внезапно умереть и вновь ожить.

Так в каждой капле отражён весь мир
Всё то, что было, и что только будет,
Где ты, а где души твоей кумир,
Не различишь. И не рассудит

Мудрец-учёный с арифмометром в руке,
Где я, где ты, а где – оно:
Считай, пиши, молись в тоске –
Твоей науке это не дано.

Друг другу если души покорятся –
Все смыслы сами растворятся.


                      13.

Все смыслы сами растворятся,
Когда в покое ты иль в страсти бурной,
Все чувства словно пламя разгорятся
Или в нирване изойдут пурпурной.

Два входа в вечность нам открыты:
Страсть – и покой. Один нам дан в начале,
Другой под вечер, когда сыты
Инстинкты все – и нет печали.

Улыбка, взгляд «в себя», слиянье
С безмолвным центром мира.
Нет слов и смыслов, лишь сиянье
И серебристый звон эфира.

Не надо ничему овеществляться:
Лишь чувства наши вечно длятся.

                       14.

Лишь чувства наши вечно длятся.
Они то ближе к нам, то дальше,
То в смутных снах нам снова мнятся,
То наяву вползут тишайше.

Но коль они хоть раз в тебе возникли,
То не исчезнут больше никогда.
Они на время лишь приникли,
Чтоб зажурчать как вешняя вода.

Не будь занудой, друг мой, право!
Живи от смыслов вдалеке,
Быть может, и тебя тогда настигнет слава,:
Она лишь у повесы в рюкзаке.

Любимая, как много в жизни снов:
О филигрань из букв, слогов и слов.


             15.

О филигрань из букв, слогов и слов,
Кто здесь важнее: мысль или ты?
Ковать слова ради тебя готов,
Так жажду вырвать смысл из немоты.

Мысль изреченная – не ложь,
А просто новая реальность.
К знакомству с нею ты готов?
Тебе важнее пунктуальность?

Важнее смыслов наши песни,
Души порыв и влага на реснице...
Ну, поцелуй же, и – воскресни!
Мгновенье будет вечно длится!

Все смыслы сами растворятся,
Лишь чувства наши вечно длятся.

Сергей Белкин
2012 г.
 
Locations of visitors to this page
Рассказываю…
У нас с женой были заранее через интернет куплены  билеты на 25 ноября, вход в 11:30. Мы пришли минут за 10, немного постояли с такими же «билетниками» и все вместе вовремя вошли внутрь. Дальше бродили по залам сколько угодно. Прочие граждане стояли с утра в очень большой очереди, из которой впускали порциями по 10 человек каждые полчаса.


Экспозиция организована очень хорошо. Картины правильно развешены, на хорошем фоне. Отдельной похвалы заслуживают подписи –  крупными буквами, так что людям со слабым зрением очень удобно: можно все прочитать без очков.



Выставка занимает три зала, причем в одном из них –  третьем –  всего восемь работ мне доселе неизвестного мастера: Донато Крети. О них расскажу в самом конце.

Так что основная и наиболее интересная часть выставки уместилась в двух совсем небольших залах. И это хорошо: неутомительно. Публика-то, в основном, из лиц среднего и пожилого возраста, многие с палочками и костыликами… Это та самая горячо мною любимая советская интеллигенция, к которой отношусь и я сам, и к которой испытываю самые теплые и самые уважительные чувства. Они и есть – хранители и хранительницы культуры, традиции, норм морали и жизни вообще. Те отбросы, которые, как я читал, проводят или недавно проводили шабаш под названием «Конгресс русской интеллигенции» сюда не ходят. Для них ненавидимая и оскорбляемая ими, но служащая и  прислуживающая   им власть организует отдельные «закрытые» показы по пригласительным билетам. Но – бог с ними! Конец их мерзок и недалек… (На этом свой политический запал считаю полностью истраченным: пошли на выставку!)

Фотографировать запрещено и за этим следят внимательно. Но в интернете уже выложено немало, чем я и воспользовался.

В первом зале 16 работ. Экспозицию открывает Христос Благословляющий, XII век.

Со всей очевидностью – это византийское письмо, византийская школа и т.д. Атрибутировано как «Римская школа». Но мы-то знаем – откуда в XII веке взялись все эти школы…

Вторая по древности работа – «Святой Франциск» (Маргаритоне д’Ареццо).

Затем – пять работ XIV-XV веков разных мастеров.

Посмотрим на них "вблизи".

"Иисус перед Пилатом" (Пьетро Лоренцетти):

"Рождество" (Мариотто ди Нардо):

«Рождество и Благовестие пастухам» (Джованни ди Паоло)  – очаровательная в своей сказочности:

«Святой Николай усмиряет бурю и спасает корабль» (Джентиле да Фабриано):


«Сцены жития Николая Чудотворца (Фра Анджелико) приковывают внимание неожиданно радостным и ярким колоритом (который, впрочем, эта фотография не передает):


В картине Карло Кривелли «Оплакивание» я к полной своей неожиданности увидел почти все живописные приемы, которые так эффектно взяли на вооружение прерафаэлиты. Интересно будет узнать – приходило ли это в голову и другим?


Центральное место в первом зале по праву занимает «Оплакивание Христа»  Джованни Беллини.  Это, конечно, шедевр:


Отмечу, что во всей экспозиции работ, которые я безоговорочно посчитал «подлинными шедеврами» – не так уж и много. Несмотря, порой, на великие имена…

Далее – если продолжить осмотр первого зала «по солнышку», висит продолговатая работа Эрколе де Роберти «Чудеса святого Винченцо Феррара», отличающаяся и живостью сюжета со многими действующими лицами и высокой декоративностью в целом.

Вот ее фрагмент в увеличенном виде.


Затем (а, на самом деле – это первое, что бросается в глаза при входе) на нас будут смотреть ангелы работы Мелоццо да Форли: двое играющих на лютне, один – на виоле:





Этих ангелов ну никак не назвать бестелесными. Да и бесполыми – тоже затруднительно. Очень живые, трепетные, эмоциональные, скажем прямо: возбуждающие лица, губы, глаза… Не случайно эти ангелы растиражированы в сотнях поделок (открыток, магниток и пр.) для туристов, посещающих Рим.

Завершается экспозиция первого зала двумя небольшими работами Перуджино, одну из которых я безоговорочно отношу к колористическим шедеврам: «Святая Юстина» (еще недавно считавшаяся «Святой Флавией»). Снова скажу, что фото не передает всей полнотоы оттенков. Впрочем, эта фраза применима ко всем иллюстрациям:



Вторая работа Перуджино: "Святой Плакидо":

Переходим во второй зал. В нем – еще полторы дюжины работ.


И среди них тоже есть подлинные шедевры. Немного – но есть. (Не относя что-либо к "подлинным шедеврам", я не просто субъективен: я еще и подвержен влиянию сиюминутных настроений, капризам погоды, колебаний цен на редкие металлы, политических новостей, случайно оказавшихся рядом посетителей… В общем – не стоит воспринимать мои нотации всерьез.)

Перечислю, однако, все работы – в том порядке, в котором они появляются при обходе зала слева-направо.

"Троица с мертвым Христом" (Лодовико Карраччи):


«Юдифь и служанка с головой Олоферна» (Орацио Дженилески):


«Отречение Святого Петра» (Пенсионанте дель Сарачене?):


Рядом – одно из центральных полотен экспозиции: «Положение во гроб» (Караваджо):



Далее - «Святой Себастьян, исцеляемый святой Ириной» приписываемый Трофиму Биго:


Справа от него – знаменитое полотно Гвидо Рени «Святой Матфей и ангел» (несомненный шедевр):

Еще одна работа Гвидо Рени и его мастерской, висит рядом – «Фортуна с кошельком». Хороша, но "не шедевр":

В центре второго зала застекленная, слабо освещенная ради сохранности работ, витринка с небольшими, почти монохромными работами  Рафаэля: «Вера» и «Милосердие»:


Слева от неё «Христос во славе» Корреджо:

Справа от витринки с Рафаэлем «Видение святой Елены»  кисти Веронезе:

Далее по кругу – «Кающаяся Магдалина» и «Неверие святого Фомы» Гверчино:





А затем – огромное полотно Пуссена «Мученичество святого Эразма», на котором  несчастному Эразму вспороли живот и вытягивают из него кишки…

Далее (я продолжаю обходить второй за по кругу) выставлено еще несколько работ. Две (Пьетро да Кортона) посвящены Давиду (он тут явлен как пухленькая блондиночка, вырывающая ягненка из пасти льва на одной картине, и отрубающая голову поверженному Голиафу – на другой).



Еще одна картина на той же стене – «Отдых на пути в Египет» (Федерико Бароччи) вполне, как мне кажется, заурядная вещь:

А вот «Святое семейство» (Джузеппе Мария Креспи)  – не лишено художественного интереса:

В третьем зальчике – один стенд с упомянутыми картинами Донато Крети «Астрономические наблюдения». Так они выглядят в одной раме:

А вот каждая в отдельности.


Солнце


Луна


Меркурий


Венера


Марс


Юпитер


Сатурн


Комета

Дополнительные фотографии в моем репортаже – я на выставке.
Внутри, на переходе из зала в зал:



И снаружи, возле очереди и постера:




Вот и все на сегодня, 25 ноября 2016 г.





 
Locations of visitors to this page
УЧИТЬСЯ У СВЯТОГО ВЛАДИМИРА
НАСТОЯЩИМ ОБРАЗОМ

 Андрей Девятов
 

Экскурс в богословие
    Библейское – Нового Завета «Послание к Евреям», принявшим крещение, написание которого в I веке от Р. Х. приписывается апостолу Павлу, в седьмой главе, местами перекликаясь с псалмами Царя иудейского Давида, говорит о превосходстве священства по чину Мелхиседека над священством по чину Аарона. Говоря о Мелхиседеке – «священнике Бога Всевышнего», речь идет о «царе Салима» по смыслу имени «царе правды и мира», тогда как «священство из сынов Левииных» по чину Аарона сопряжено с иным земным плотским законом народа Израиля, отмененного Иисусом по причине бесполезности, «ибо закон ничего не довел до совершенства». Так вот: Великий князь киевский и новгородский Владимир, в 988 г. крестившись с дружиной по византийскому обряду, принял для себя и древнерусского государства как веру Новго Завета, так и титул «Царя правды и мира». Ибо царь Салима (сочетание С-Л-М в семито-хамитских языках несет корневой смысл праведности и миротворства) в одном лице соединяет функции царя-война (малик) с духовным лидерством (цадик).
    Для понимания дальнейших политических процессов в нашем Богом хранимом Отечестве следует отличать священство «по чину» Мелхиседека, перешедшее к Христу-Спасителю, от Царя Правды «в чине» Мелхиседека, как титула любого правителя, объединившего в одном лице духовную, светскую и военную власть. Ибо царь – это голова всякого дела («царь в голове»), а правда – далеко не истина в последней инстанции, но всё же верное право на суд и расправу по не искаженным ложью замыслам и поступкам людей мира сего.
О титуле каган
    В наше время, обычно, никто не задается вопросом: «Почему князь Владимир, получивший при крещении имя Василий, записан в летописях как нехристь со старым языческим именем славян»?
     Ответ на этот мудреный вопрос лежит в плоскости остатков государства, которые «Володимѣръ» Красное Солнышко военной силой подмял под киевский престол. Это могучее государство на пересечении Великого Шелкового пути из Китая в Европу и Волжского торгового пути из северной Европы в Визинтию (путь из Варяг в греки) называлось Хазарский каганат (VIIX вв).

    Вместе с территорией и населявшими эти территории народами Владимир под свой престол (трон) принял и образец хазарской государственности: многонациональной (тюрки, угро-финны, славяне, евреи) и многоконфессионалтной (три монотеистические религии Авраамического корня и язычество) с экономикой налогов, сборов и таможенных пошлин широкой торговой сети еврейских купцов-рахдотнтов. Тогда же в 985 г. от хазар Владимир принял и титул кагана – тюркский вариант имени царя – с зримым символом независимости – короной царя иудейского Давида. При этом Владимир в качестве княжеского знака принял и хазарскую тамгу. Символом суверенитета Руси стала и чеканка собственной монеты.
  
  Таким образом, Владимир Креститель впервые в истоии Руси стал Царем Правды в чине Мелхиседека, соединив в одном лице ранее раздельную в Хазарском каганате духовную власть кагана со светской властью бека. По сути, подмяв иудейскую традицию под Новый Завет и оставшись независимым от крестивших его греков.
    При Иване III (XVв.) государство Рюриковичей (красный треугольный стяг воинов вяряжского корня) с подачи Ватикана (прислал в жены Ивану III племянницу последненго императора Византии Софью Палеолог) скрестилось с двуглавой черно-желтой концептуальностью «симфонии властей». Единодержавная власть Царя Правды в чине Мелхиседека лукаво разделилась на две головы – духовную и светскую. Так Русь потеряла родовой признак заветного «Давидова царства», впервые обретенный Владимиром.

              Разошедшиеся ветви власти вновь в одно соединил Иван IV Грозный (1530-1584). Тогда на хазарскую и византийскую основу государства Святой Руси наложилась матрица организации власти Единого государства Чингисхана (Орды). Рюриковичи скрестились с Чингизидами. И «опричный игумен» Иван Васильевич Грозный стал первым «Белым Царем» всея Руси в чине Мелхиседека.  
    Следующим Царем Правды в чине Мелхиседека был первый Император Всероссийский Петр I Великий (с 1721г.), подчинивший церковную иерархию императору и упразднивший чин патриарха.

Сталин, Каганович и Крым
    Соратники по Всероссийской Коммунистической партии (большевиков), что слева – Троцкий, что справа – Бухарин, за глаза называли Сталина «Чингисхан». Впоследствии, уже как Вождь-Отец народов социалистического лагеря от Тихого океана до Средиземного моря Сталин полностью повторил контуры Единого государства Чингисхана, а как духовный лидер (вождь партии), Верховный главнокомандующий и глава правительства в одном лице – «хозяин» – олицетворял Царя Правды в чине Мелхиседека.
    В большевизме, как и в любом другом явлении политической мысли библейско-средиземноморской цивилизации, есть три направления: левое – фарисейский революционный волюнтаризм олицетворяемый фигурой Троцкого; центральное – ессейский интернационализм пролетариев всех стран во главе с Лениным; и правое имперско-саддукейское, возглавляемое «Отцом народов» Сталиным.
  
Победа большевизма в России в 1917 г. и образование Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, как ядра мировой революции пролетариев (неимущих) всех стран, была связана и с многовековым стремлением германоязычных (идиш) европейских евреев (ашкеназов) – наследников хазар – обрести контроль над сакральным местом хазарской государственности этого колена сынов Израиля – Крымом. Ныне Крым выступает очагом как ессейской концептуальности (сохранился коренной тюркоязычный народ – караимы, исповедующий дотолмудический иудаизм), так и ордынской государственности (Крымское ханство). Суть: Новой Хазарии на Новом Шелковом пути из Китая в Европу.  
    Однако ешё с 20-х годов ХХ века большевики-леницы хотели создать в Крыму политическое убежище для гонимого еврейского народа – Еврейскую советскую социалистическую республику.
    Этим планам противодействовал Сталин, в 1934 году, создав на границе с Китаем Еврейскую автономную область. Тем не менее, проводники 3000-летнего Плана Соломона ещё в начале Второй Мировой войны вынудили Сталина, как материальную гарантию военных поставок по ленд-лизу, дать США обязательство после победы восстеновить еврейскую государственность в Крыму. Во главе Республики Крым Сталин хотел поставить Кагановича Л.М.

Вполне очевидно, что в фамилии Каганович смысл несет корень «каган». Здесь следует подчеркнуть, что в своих мемуарах Лазарь Моисеевич Каганович просил считать себя большевиком-леницем.
    Но в деле создания Республики Крым была и троцкистско-фарисейская проамериканская линия. Так, дополнительные деньги на победу СССР, под создание Еврейской республики в Крыму, в 1943 г. от имени Еврейского антифашистского комитета с санкции наркома иностранных дел Молотова в сионистских кругах США собирал председатель ЕАК Соломон Михоэлс (руководитель Московского еврейского театра). Разработчиком же проекта был старый большевик-троцкист Соломон Лозовский, а организатором – американская сионистская организация «Джоинт» (Американский еврейский объединенный комитет по распределению помощи - American Jewish Joint Distribution Committee). Акционерами фонда Джоинта были такие фигуры американского истеблишмента как президент Рузвельт и посол в СССР Гарриман. Американцы хотели поставить во главе Еврейской республики Крым Михоэлса.
    Противоборство СССР и США закончилось в январе 1948 года убийством Михоэлса и провозглашением в мае 1948 г. не в Крыму, а в Палестине сионистского государства Израиль.
Новая Хазария или Новая Орда?
    Учиться у Святого Владимира настоящим образом и значит ни что иное, как подчинение дельцов (еврейских купцов-рахдонидов наших дней в Новой Хазарии на Новом Шелковом пути) этике, порядку и правилам общежития Евразийского Союза, как семьи стран и народов – наследников Единого государства Чингисхана.
    Проект Новой Хазарии от Одессы до Донбасса с опорой на восстановленную в начале 90-х годов ХХ в. Республику Крым, в составе Украины, появился в кругах мирового хасидизма (штаб-квартира Нью-Йорк) на фоне мирового кризиса индустриального общества. И приобрел конкретные черты в 2013 году в связи с решением руководства КНР выходить из кризиса через доктрину Экономического пояса Нового Шелклвого пути и Морского Шелкового пути XXI века из Китая (мировая фабрика) в Германию (конструкторское бюро передовых технологий для китайской фабрики XXI века). При этом Крым становился главным хабом (перегрузочным узлом) «одного пояса и одного пути». А Новая Хазария – финансовым распорядителем товарных, денежных и людских потоков между Азией и Европой.
    03-06.12.2013 президент Украины Янукович посетил КНР с государственным визитом, в ходе которого было достигнуто соглашение о строительстве китайцами в Крыму глубоководного порта на грузооборот 140 млн. тонн в год, аренде Китаем на юге Украины 5 млн. гектар пашни, кооперации в финансовой сфере (кредит на 10 млрд. USD), авиастроении и др. Визит проходил в обстановке массовых протестов в Киеве (Евромайдан). И, в связи с обозначившимся креном политики Украины в сторону КНР, вылился в инициированный Западом c опорой на националистов кровопролитный государственный переворот 21.02.14.
    Для понимания масштабов Крымского хаба «одного пояса и одного пути» на 140 млн. тонн следует отметить, что годовой транзит грузов по Транссибирской магистрали РФ равен примерно 100 млн. тонн. Более того, Украина вошла в число 16-ти стран Экономического пояса Нового шелкового пути, а Россия – нет.
    Поэтому возвращение Республики Крым в состав РФ 18.03.14 имеет несколько видимых и невидимых аспектов. Видимая часть успешно освещается органами пропаганды. Невидимая же часть состоит в том, что РФ как правопреемник СССР вместе с Крымом приняла на себя и гарантийные обязательства СССР перед США в отношении Еврейской республики Крым (Джоинт никуда не исчез).
    А эти обязательства (от которых освободился Хрущев, передав Крым Украине) и выступают основанием проекта Новая Хазария.
    По признакам, концептуальная основа Новой Хазарии строится на дотолмудическом (ессейском) иудаизме автохтонных для Крыма караимов и истории всех народов Хазарского каганата, включая евреев, как коренных для современной Российской Федерации. При этом в этой истории особое место занимает государство крымских татар – Крымское ханство династии Гиреев (1441-1783) – правопреемник Улуса Джучи (Золотой Орды XIII-XIV веков).  
                         
    «Наука всех наук – история» подсказывает, что достойным вариантом разрешения противоречий разнородных интересов в отношении Крыма было бы не только повторение схемы «кагана нашего» Святого Владимира по включению территории Крыма в состав России. Что уже сделано. Но и превращение Республики Крым в оплот строительства Евразийского Союза (Новой Орды) как семьи народов – наследников Единого государства Чингисхана. Что вполне возможно на примере исторической роли территории и коренных народов полуострова в мировой истории. Ибо в разные времена Крым был скифским, греческим, готским, хазарским, византийским, татарским, венецианским, генуэзским, османским.
      Сделать это под прикрытием доктрины «один пояс. один путь» Россия может методом соединения китайских «драконов» и немецких «тевтонов» новой скифской линией. В невидимой части политического спектра выполнению этой сложной задачи должно способствовать андреевское масонство (шотландского обряда), ибо по Арботской декларации 1304 года шотландская знать признает себя потомками скифов.

Форс-мажор как движущая сила перемен
    Речь идет о мгновенном по историческим меркам преображении России в предреченное многими провидцами «Царство Правды – державу Белого Царя». Расчет «окон возможности», когда можно поймать фазу волны прилива (греч. кайрос) космической энергии «нового неба» созвездия Водолея и тогда «вся Вселенная будет помогать замыслу правителя» показывает на 2017-2019 годы.  Так или иначе, годом перелома мировой истории на приливе энергии Востока станет 2020 год.  А энергия Запада сойдет на нет в 2017 г.
    26.01.16 папа римский Франциск публично отметил: «Конец времен близок…мир вошел в полосу необратимых потрясений и будет изменен до неузнаваемости к следующему (2017) году».
      18.10.16 На встрече с Патриархом Московским Кириллом и архиепископом Кентерберийским, Королева Елизавета II якобы сказала: “Теперь надобно сделать необходимые приготовления и попрощаться с близкими, так как никто не может предположить, кто будет жить, а кто умрет. Многие погибнут в эти последние дни…Моя любимая страна собирается в скором времени войти в самый мрачный период своей истории, поскольку примет участие в жестокой и апокалиптической войне, развязанной на востоке…
Меня не волнуют мелочи на Рождество. Я обеспокоена ужасными последствиями, с которыми мы столкнемся, так как барабаны войны бьют все сильнее.”

    Не стоит сомневаться в осведомленности этих первых лиц невидимой части мирового политического спектра. Они говорят об обстоятельствах непреодолимой силы – апокалиптической «Битве Конца», которая по библейским пророкам разразится в полосе Великого Израиля от Нила до Евфрата. Эта битва в скрытой гибридной форме уже идет с 2013 года: боевые действия ведутся в Сирии и Ираке, а экономические санкции и контрсанкции охватили Россию и объединенный Запад во главе с США. Запалом же горячей фазы, по пророкам, должен стать «удар по горам Израиля».
    Предотвращение такого удара, по признакам, и есть ближайшая задача группировки сухопутных и морских сил противовоздушной и противоракетной обороны ВС России, к 01.11.16 развернутой в Сирии и восточном Средиземноморье. Угрожаемый период начала горячей фазы приурочен к выборам 45-го президента США 08.11.16 и его вступлению в должность 20.01.17.  Накал противоборства внутри США связан с выбором пути выхода страны из кризиса: или линия на спасение США за счет остального мира (Трамп) или продолжение курса на сохранение глобализма по-американски за счет американцев (Клинтонша). Вполне очевидно, что глобалисты и стоящие за их спиной банкиры 08.11.16 объявят победу Клинтон. А это и есть выбор в пользу большой войны, как способа списать все долги и «хирургическим путем» перезапустить экономику США на новый технологический уклад NBIC-конвергенции.
    Ответной мерой изоляционистов и стоящих за их спиной военные (Пентагон и АНБ) уже в ноябре может стать невидимый кибер-удар по каналам управления денежных властей США и так до 20.01.16 обрушить оплот глобалистов Федеральную Резервную Систему. С учетом военной напряженности обвинение в кибер-ударе будет возложено на Россию (Операция Сноуден). Однако обвал ФРС будет означать «терапевтический путь» выхода из мирового кризиса и перевод «Битвы Конца» в латентную форму.
    Что касается России, то если ей удастся избежать втягивания войсками в Битву на сухопутных ТВД, то внешние обстоятельства форс-мажора исподволь подтолкнут желанное Преображение Руси в предреченное на короткое время (15 лет) Царство Правды. А Царь Правды в чине Мелхиседека в условиях Евразийской Новой Орды вдруг проявится как безусловная Воля Неба, изобличающая всякую ложь, как беспощадная Правда обо всех тайных замыслах и как грозный судья над этими тайнами.

По поручению московской концептуальной группы
Исполнил Андрей Девятов                                       No486bis от 31.10.16
Locations of visitors to this page

Итоги…

Нет, не итоги, а результат.

Результат таков: ресурсы освоены, объект сдан в срок с удовлетворительным качеством и в соответствии с проектной документацией. Осталось выписать и раздать премии, отреагировать на критику и замечания. В отдельных случаях следует с искренним гневом воскликнуть, как Бывалый в «Операции Ы»: «Проклятый! Расхититель социалистической собственности!» И заехать кое-кому в морду…

А потом потекут дела рутинные, по большей части приятные для исполнителей и режиссеров, вовлеченных в спектакль.

Нам, зрителям, тоже есть чем заняться. Почесать языки, поглазеть на бурные ТВ-дебаты, поохать над проявлениями беззакония и тоже проклясть кого-нибудь, кто во всем этом, как нам кажется, виноват.

Можно поразмышлять, прикинувшись аналитиками, над причинами поражений тех, кто поражен. Указать им на ошибки, развернуть программу действий на период до следующих выборов, в надежде получить регулярный паёк…

А можно поразмышлять о тех, кто победил и о самих себе. Потому что от дальнейшей судьбы проигравших жизнь обывателя мало зависит, а вот от победивших – зависит всерьёз. Среди победителей есть один, от которого зависит сразу всё вообще: Путин. Как его судьба сложится, – так и наша.

Вспоминается разговор Иешуа с Пилатом в изложении Булгакова. То место, где Пилат напоминает Иешуа, что его жизнь висит на волоске и его в любую минуту можно перерезать. «Не думаешь ли ты, что ты её подвесил, Игемон? – спросил арестант, – если это так, ты очень ошибаешься».

А вот Путин свою жизнь, похоже, подвесил… Во всяком случае, степень своей зависимости от аппарата, от бюрократии от увеличил.

Есть разница между алгоритмом «я за Путина» и алгоритмом «я за партию, которая за Путина». Между мной и Путиным не просто посредник, не просто приводной ремень или шатун в кривошипно-шатунной передаче, а существо со своей жизнью и своими целями. Целых четыре существа в Думе и обширный бестиарий за ее пределами.
Мы хоть как-то ответили на вопрос, что делать, если «я за Путина», но «против политики правительства»? Да, ответили. Мы их отождествили по факту, мы легитимировали это тождество. Но теперь снова начнем страстно призывать к «смене экономического блока» и разных «политик»: в образовании, в культуре, в здравоохранении… И не надо в этой связи все валить «на народ», сетовать на его «глупость». Народ поступил правильно. У него нет другой возможности поддержать того, кого он считает своим «национальным лидером». Лидер не предоставил народу возможности поддержать его напрямую. Поддержать можно только через посредников, поддержав самих посредников…

Это плохо. Это слабость лидера. Это усиление его зависимости от посредников. Он «подвешен», а «перерезать волосок уж наверно может лишь тот, кто подвесил…»
То, что через два года будут прямые выборы, вовсе не избавит лидера от этого кривошипно-шатунного привода. Потому что вопрос: «или я – или они», не ставился ни в какой форме. А на непоставленный вопрос ответа не будет.

А вот случись этому четырёхглавому существу, этому «посреднику» отвечать на другой вопрос: «мы» или «он», «мы здесь и там, а он – в Гаагу», они ответят в соответствии со своими  витальными инстинктами. И при этом напомнят, что у них – «мандат от народа».

Так что «складывание» властно-клановой структуры, способной гасить и направлять инстинкты «существа» и обитателей бестиария продолжится. Другого способа жить пока не будет.

Сергей Белкин
19.09.16
 
Locations of visitors to this page

Кишиновеллы

Кишиновеллы
Сергей Белкин


А, может, лучше, «Кишинёвеллы»? Не знаю… Как бы то ни было – спасибо судьбе: я снова погружусь в сладостный мир воспоминаний, буду путешествовать по любимому городу в пространстве памяти, перебирая места и события, людей и эмоции. Я опять – волшебник, маг и чародей, способный оказаться где угодно.
Ну, для начала, например – в Долине Роз!
-=-

Это еще не совсем та Долина Роз, которую можно увидеть сейчас, это еще не городской парк, а просто – часть природы, примыкающей к городу, в которой ведется не совсем городская хозяйственная деятельность.
Рано-рано утром, еще до восхода солнца мы – учащиеся третьего или четвертого класса (то есть память унесла меня в 1960-61 гг.) – собираемся возле школы на улице Киевской, 59 (я буду давать сначала старые названия улиц, потому что такими они мне приходят в воспоминаниях, а в скобках укажу наименования современные; Киевская теперь называется «улица 31 Августа»). Потом идем по этой самой улице до ее начала, проходим мимо Чуфлинской церкви, спускаемся в низину, по которой течет ручей, название которого мы никогда не знали, переходим его по деревянному мосту и поднимаемся по дороге, идущей мимо «польского» кладбища, заглядываем внутрь: прямо возле ворот очень глубокий колодец с вкусной, но холодной водой – надо проследить за спуском и подъемом ведра, крикнуть в глубину, улавливая гулкое эхо, напиться по очереди и проследовать дальше, к началу аллеи старых шелковиц! Отсюда и отмеряется пространство, называемое Долина Роз.
Слева и справа от аллеи –  огромные поля покрытые кустами роз! Да-да, именно так и было полвека тому назад! Солнце только собирается всходить, а вдоль кустов уже идут сборщики лепестков. Лепестки роз надо собирать на рассвете, потому что именно в этот час в них больше всего розового масла. Нам выдают холщевые мешки, горловины которых натянуты на проволочные обручи. К мешкам пришита лямка, которую надо перебросить через плечо,  и встать в назначенный тебе ряд кустов. Цветы не надо срывать целиком с головкой-чашечкой, брать нужно только лепестки. Не помню уже – какую норму выработки нам устанавливали: килограмм, два или три – выполнить мы ее все равно не могли, ведь лепесточки почти невесомые! А колючки у роз – острые и цепкие. Но с нас строго и не спрашивали: сколько смогли, столько и собрали. Следили только за тем, чтобы «для веса» не подложили камушки, и чтобы не было листьев, веточек или чашечек бутонов. Лепестки взвешивали и отправляли в общую кучу. А оттуда они шли на завод эфиромасличных культур, который был тут же, рядышком, в конце аллеи шелковиц. На заводе из лепестков выделывали розовое масло, которое стоило очень дорого и его продавали за границу «за золото» – слово «валюта» тогда еще не было так распространено.
В Долине Роз было еще несколько необычных мест. Например, там был высокий отдельно стоящий холм, сделанный из древесных опилок. Внутри холма лежали глыбы льда, которые зимой выпиливали пилами из покрывавшихся толстой ледяной коркой прудов Долины Роз. Блоки льда складывали в пирамиду и засыпали опилками: так получался холодильник, в котором лед мог продержаться целое лето. Зачем он был нужен? Для охлаждения продуктов в магазинах, но, прежде всего – мороженщикам и продавцам газированной воды. В течение всего лета к этому хранилищу холода время от времени подъезжала телега с лошадью, извозчик набирал блоки льда, накрывал их куском брезента или рогожи и развозил по мороженщикам и продавцам газированной воды. Электрические холодильники, конечно, уже были, в том числе и в магазинах, и в квартирах. Но вот тележки мороженщиков и продавцов газированной воды, стоявшие на многих углах в центре города, такой системой охлаждения снабжены не были. Им нужны были глыбы натурального льда.
А для нас интерес представлял сам холм: забраться на эту пирамиду из опилок и съехать вниз, как по песку – было отчаянной забавой: страшно и весело. Почему весело – понятно, а страшно, во-первых, потому, имелся сторож, который не только гонял, но и дать подзатыльник мог, а, во-вторых, лед мог обрушиться и просто задавить. Такие случаи были.
Постепенно натуральный лед заменили на искусственный, так называемый «сухой» из двуокиси углерода. Поэтому «ледяная пирамида» исчезла за ненадобностью. Ну, а в последние десятилетия сама форма торговли газированной водой «с тележки» исчезла, а у продавцов мороженного появились контейнеры с электрическим охлаждением.
Еще в Долине Роз была плотина, удерживающая верхний пруд, рядом с которой били родники. Плотина была сделана из земли, глины и деревянных жердей, отчего она пружинила при ходьбе. Расположение и размеры прудов были не такими, как сейчас. На месте нынешнего самого большого, «верхнего» пруда была долина, посередине которой пробегал ручей, а на плоской ее части имелось вполне приличное футбольное поле… Мы на нем  играли, а вокруг озер бегали кроссы, катались на велосипедах, в зимнее время скатывались со склонов на санках…
Если подняться по склону вверх – туда, где сейчас район Ботаника, – можно было увидеть поля почти до горизонта: не было еще современной Ботаники, ни домов, ни улиц. Лишь на горизонте можно было разглядеть деревья, водонапорную башню и маленькие домики: теперь это район улиц Бельского (ул.Куза-Водэ – Cuza-Voda) и Винницкой (ул. Бутукулуй – Butucului). Там уже тогда существовала база спортивного общества «Молдова», а еще на сотню лет раньше были построены дома и посажены деревья Плодоводческого училища, при котором и был создан Ботанический сад, давший впоследствии название всему району. Потом на его базе возникло Училище  виноградарства и виноделия, давшее название улице, на которой располагался Ботанический сад: улица Виноделия. Теперь она называется ул.Сармизегетуза (Sarmizegetusa). Ботанический сад претерпел несколько исчезновений и возрождений, сопровождавшихся путешествиями по городу. Ликвидированный в районе улицы Виноделия, он на несколько лет заново возродился там, где теперь парк Дендрарий, разбитый на его основе. Вновь исчезнув,  Ботанический сад появился уже в третий раз: там, где он существует и поныне как подразделение Академии наук, примыкая к району своего первого зарождения, вновь оправдав название микрорайона Ботаника.
В конце 60-х Долина Роз была преобразована и превращена в тот парк, который мы видим сегодня. И только старые деревья и старые люди помнят,  как все это выглядело полвека тому назад… Кое-что вспомнилось и мне.
-=-
Писать о том, что и сейчас стоит на своем месте и выглядит так же, как  выглядело прежде, можно, если создается путеводитель или справочник. И это вполне достойная задача. Но не менее достойная задача рассказывать о том, что «река времен» унесла, или о том, что изменилось до неузнаваемости. Воссоздавая образы исчезнувших мест города, мы плетём более прочную ткань истории, не имея которой мы рискуем потерять не только прошлое, но и обрести не самое лучшее будущее.
Стадион!
Неожиданный поворот, пожалуй, даже выверт моей памяти: я же не спортсмен и никогда им не был! Причем тут стадион? Но своей памяти, ее выбору тропинок в густом лесу воспоминаний надо доверять. Стадион так стадион!
«Здравствуй самый лучший на свете стадион моей мечты» – когда-то эти строки из песни показались мне выспренними. А теперь так не кажется: да – «самый лучший», да – «моей мечты».
Я прожил рядом с Республиканским стадионом более трех десятков лет: от раннего детства, до посещений его со своими детьми. Торжественный, величественный вид его центральных ворот с улицы Бендерской подготовил меня к восприятию множества знаменитых памятников мировой культуры в разных странах. Эти ворота научили меня тому языку архитектуры, на котором «пишутся» образы Триумфальных арок. Проходя сквозь эти ворота, я входил не просто в мир  спорта, а в мир грандиозных зрелищ античности и Рима, в мир Олимпиад и Спартакиад.
На стадион можно было прийти «просто так», можно было – на тренировку, а можно и «на футбол». Для меня основным поводом был, конечно – «просто так». Придя на стадион можно было встретить приятелей, погонять с ними мяч, понаблюдать за самыми разными тренировками: футболистов, легкоатлетов, баскетболистов, волейболистов, штангистов, борцов, боксеров, теннисистов… Даже городошная площадка, оборудованная на уровне требований соревнований высшего уровня имелась. Запомнилось, как бережно и строго относилась администрация стадиона к состоянию газона на футбольном поле: стоило кому-то из мальчишек выбежать хотя бы на самый краешек травяного покрытия, неизвестно откуда возникал худой, нескладный, но очень строгий «ответственный за газон» и прогонял.
Кроме обычных дней, наполненных тренировками, случались и дни больших соревнований – первенств Республики или даже каких-то Всесоюзных. Съезжалось много спортсменов, в том числе и знаменитых, по стадиону разносился голос диктора, объявляющего начало состязаний в отдельных видах, зачитывающий результаты, приглашающий победителей для вручения наград. Атмосфера была праздничная, здоровая, воодушевляющая – то есть именно та, за которую и любят спорт.
Став постарше я сам приходил тренироваться – как легкоатлет. А став еще старше – я приходил уже как «любитель бега трусцой», наворачивая круги по ставшей тартановой или рекортановой беговой дорожке, разминаясь возле горизонтального бревна-препятствия у ямы для стипль-чеза…
Апофеозом жизни любого стадиона в мире являются, конечно, футбольные матчи. В те времена, куда меня отправила память, наш Республиканский стадион принимал элиту советского футбола, потому что команда «Молдова» входила в высшую футбольную лигу СССР, а посему все команды класса «А» приезжали сюда согласно календарю розыгрыша чемпионата Советского Союза. Так что у нас была счастливая возможность регулярно видеть всех легендарных футболистов того времени: Яшина, Стрельцова, Воронина, Иванова, Метревели, Месхи, Кавазашвили, Маслаченко… Да что там перечислять: все футболисты Советского Союза, игравшие в Высшей лиге чемпионата СССР периода 1956 – 1964 гг. регулярно играли в Кишиневе.
Я застал стадион уже в реконструированном состоянии: он был построен в 1952 году, а после выхода кишиневской команды «Буревестник» в высшую лигу (тогда она называлась «команды класса «А») чемпионата СССР в 1956 году, стадион расширили, добавили новые трибуны, после чего его вместимость превысила 21 тысячу мест. В «Классе А» в пятидесятые годы играло 12 команд и «Буревестник» в год своего дебюта занял шестое место – это был огромный успех, повторить который больше не удалось. «Буревестник» с 1958 года был переименован в «Молдову» и с этим именем провел славный период своей спортивной истории. Покинув Высшую футбольную лигу в 1964 году, команда так больше никогда и не вернулась в элитный эшелон. Менялись ее названия: «Авынтул», «Нистру», «Зимбрул», но больших спортивных успехов на Всесоюзной арене достичь так и не довелось.
Я не буду вспоминать свои впечатления о конкретных играх или футболистах. Вспомню иное: толпу и ее рев! Вспомню, как растекались двадцать тысяч зрителей, уходящих с матча, заполняя собой все прилегающие улицы, отчего движение транспорта по Бендерской, Измайловской, Щусева, Болгарской и прочим на какое то время прекращалось. Вспомню рев стадиона, перекрывавший любые другие звуки – разговор в квартире, радио, телевизор – в радиусе нескольких кварталов. По уровню громкости и характеру свиста болельщиков, мы довольно точно определяли – из-за какого события «ревут и свистят»: мы забили, нам забили, промазал, несправедливое решение судьи – все это и многое другое ясно отражалась в характере суммарного звука, извергаемого двадцатью тысячами глоток. Важно, мне кажется, уточнить, что в те времена у болельщиков еще не было ни речёвок, ни «оле-оле-оле», не поднимали «волну» и т.д. Зрители просто «болели», реагируя на происходящее каждый по-своему. Но в острые моменты наступала синхронизация эмоций и все вскрикивали одновременно.
А еще на стадионе проводились другие зрелищные мероприятия. Назвать их, наверное, можно, «сборным концертом с элементами шоу». В общем, там выступали и цирковые акробаты, и всадники-джигиты, и популярные актеры кино, и знаменитые звезды советской эстрады: Шульженко, Пьеха, Миансарова, Кобзон…
В последнее десятилетие судьба стадиона сложилась драматически. Нехватка средств для его реконструкции, требующейся как по причинам старения конструкций, так и по необходимости приведения стадиона к современным международным требованиям, привела, в конце концов, к тому, что старый стадион ликвидирован, постройки и сооружения снесены. Но надежда на возрождение, строительство нового стадиона на старом месте сохраняется: новый смысл появился в строке «стадион моей мечты».

-=-

Размышляя над предложенной темой – «Кишинев в моей жизни» – не могу не вспомнить про образование, науку, культуру, про те возможности, которые у нас были и про наши приоритеты. В те времена – а я вспоминаю преимущественно о шестидесятых-семидесятых годах ХХ века – стремление освоить профессии, связанные с точными науками – математикой и физикой, с инженерным делом – было не просто распространено, но считалось модным и престижным. Перед мальчиками и девочками, хорошо успевавшими в школе по математике, физике или химии открывались заманчивые перспективы стать учеными или инженерами. В 1964 году в Кишиневе открывается Политехнический институт с широким спектром специальностей: инженеры-механики, энергетики, строители и архитекторы, инженеры пищевых производств, экономисты, наконец – инженеры-электрофизики. Именно на этот факультет – электрофизический – я и поступил по окончании школы в 1967 году. На факультете было две специальности: «полупроводниковые приборы» и «автоматика и телемеханика». С 1969 года в Кишиневе вступил в строй мощный завод «Мезон», на котором было освоено производство интегральных схем для бурно развивавшейся микроэлектронной промышленности – так что с будущим местом работы большинству из наших студентов было ясно. Кроме «Мезона» мы могли при наличии способностей устремиться в научные исследования в области полупроводников, проводившиеся в Институте прикладной физики Академии наук, в Университете, отраслевых институтах. Кроме «Мезона» специалисты этого профиля требовались и на многих других предприятиях: на «Сигнале», на «Микропроводе», на «Электроточприборе» и других заводах, в заводских лабораториях и конструкторских бюро. Кишинев был настоящим промышленным и научным центром, в котором по любой избранной профессии можно было работать и развивать свою карьеру. Все это было возможно, прежде всего, потому, что уровень образования, обеспечиваемый школой и ВУЗами был весьма высок. До сих пор сотни выпускников школ и институтов Кишинева работают во многих странах, в ведущих мировых научных центрах, опираясь на первоклассную базовую подготовку.
Моя личная судьба складывалась, как я считаю, вполне удачно, хотя и не была прямой как стрела. Проучившись в Политехническом не слишком долго, я ушел со второго курса. Восстановить сейчас всю полноту мотиваций, эмоций, ожиданий и заблуждений я, скорее всего, не смогу – да это и не нужно. Важно то, что я захотел заниматься физикой и поступил на физический факультет Кишиневского госуниверситета. Решение это было вполне осознанным, я уже достаточно глубоко понимал отличие инженера-электрофизика от «просто физика» – в уровне подготовки, в приобретаемых навыках и в направлении дальнейшей профессиональной деятельности. Университет стал моей Alma Mater и добрая память о нем, о его преподавателях и профессорах мною хранима. Не называю здесь ничьих имен, чтобы не разрушать жанровые особенности этого текста, но надеюсь, что в других своих текстах я смогу вспомнить имена и образы моих блистательных учителей. Окончив университет в 1974 году, я проработал в нем еще несколько лет, потом поступил в аспирантуру Института прикладной физики, стал кандидатом физико-математических наук. Такой непрямой путь обогатил меня не только жизненным опытом, но и самым ценным, что только есть в жизни: друзьями! Те, с кем я учился Политехе, – со мною до сих пор, коллеги из Института прикладной физики – тоже. Вот уже пятое десятилетие мы идем по жизни, помня друг о друге, любя и уважая друг друга, хотя турбулентность бытия разнесла нас по разным городам и странам.
Кишинев, несомненно,  сыграл в моей судьбе определяющую роль. Кто-то скажет, что  физике с математикой можно обучиться во многих других местах на планете, да и друзья нас ожидают повсюду. Это, конечно, так. Но в конкретной жизни человека всегда есть и первая учительница, и родная школа и окружающие нас люди, которые существовали в одном-единственном и самом дорогом городе  – городе детства и юности.

-=-

Я с благодарностью вспоминаю театрально-концертную жизнь города, в которой я принимал участие как зритель. Прошло много лет, но события такого масштаба как концерты Рихтера, Острайха, Мравинского, Когана, Биешу, Архиповой и других величайших исполнителей ХХ века на которых посчастливилось побывать не только не забываются, но с каждым прожитым годом становятся все значительнее и дороже. И этому счастью я обязан любимому городу, его Филармонии. Разумеется, я не перечислил всех выдающихся артистов, приезжавших в Кишинев и живших в Кишиневе – это мне не по плечу и вряд ли уместно в кратких эмоциональных заметках личного характера. Но нельзя не быть всю жизнь благодарным за то, что моя юность и молодость были обеспечены возможностью соприкосновения с искусством самой высокой пробы.
Но самым доступным – «важнейшим из искусств»  – для нас было, конечно, кино. «В кино» ходили регулярно и, можно сказать, ходили все.  Подростки – чаще, взрослые – реже, но основные кинотеатры были всегда заполнены. «Главным» кинотеатром была, конечно «Патрия». Интересно, что даже в те времена, когда русский язык был наиболее распространенным языком жителей города, никому в голову не приходило переводить названия кинотеатров. Никто не говорил вместо «Патрия» – «Родина», вместо «Бируинца» – «Победа». И даже кинотеатр «Москова» называли именно так, а не «Москва».  Кроме названных были еще кинотеатры «40 лет ВЛКСМ», «Дневной», «Кишинэу», позднее появились кинотеатры «Шипка» на Рышкановке, «Искра» на Ботанике», «им.Ткаченко» на Старой Почте, «Флакэра» на Боюканах. Но кроме кинотеатров фильмы показывали во многих других залах. Для меня, например, ближайшим к дому был «Дом офицеров», в роскошном зале которого кино показывали ежедневно, правда, обычно только один вечерний сеанс. В выходные дни могло быть два сеанса, в том числе и специальный утренний для детей, в котором показывали сборники мультфильмов.  Кроме этого я, как заядлый любитель кино, не ленился ходить в «Дом культуры» Университета на ул. Пирогова (Банулеску-Бодони), в Управление железной дороги – на углу Комсомольской (Михай Еминеску) и Фонтанного переулка (Вероника Микле), в актовый зал ЦСУ – на углу Ленина (бул. Штефан чел Маре) и Армянской (Арменяскэ), в Дом культуры завода «Автодеталь» (потом – Тракторного)… Не все подобные залы я упомянул, во многих организациях имелись актовые залы, в которых показывали кино.
Хорошо помню одно из первых посещений кинотеатра «Патрия» в 1959 году. Вместе со своим отцом я посмотрел фильм «Тайна острова Бэк-Кап» – фантастический фильм про злых пиратов и сумасшедшего ученого Чехословацкого производства. О фильме вспоминать нет смысла, а про «Патрию» нельзя не вспомнить. Кинотеатр был просто шикарный! Большой зал с балконом и ложами, просторное фойе с залом и эстрадой, на которой каждый вечер играл оркестр, был еще и Малый зал, а также буфет. Именно с «Патрии» начинался показ всех новых фильмов, билеты не всегда легко было купить, порой предстояло выдержать настоящую битву в кассовом зале. Я не чурался этих потасовок и в давке возле маленького окошка нередко выигрывал сражение за те несколько билетов, которые «выбрасывали в продажу» непосредственно перед началом сеанса, так называемую «бронь». Впрочем, если о билетах позаботиться заранее, можно было обойтись и без этих баталий.
Но самым любимым был у меня, пожалуй, трехзальный кинотеатр «Бируинца». В нем было два больших зала – «Голубой» и «Красный» и один поменьше – «Зеленый», впоследствии переименованный в детский кинотеатр «Андриеш». В общем для «Красного» и «Голубого» залов просторном  фойе устраивались выставки художников и тоже имелась эстрада, на которой по вечерам играл оркестр. По каким-то странным особенностям моей памяти я могу восстановить некие совершенно лишенные практического смысла подробности: например, указать места, на которых сидел при просмотре многих (но не всех вообще, конечно) фильмов. Зачем и почему память это сохранила – не знаю…
Особенной атмосферой обладал «Дневной» кинотеатр, что был у входа в парк «Комсомольское озеро»,  – возле того входа, что ближе к Боюканскому спуску. Фильмы там показывали не только днем, но и вечером, несмотря на название. Название  возникло, видимо, потому, что из-за особенностей конструкции в зале кинотеатра днем было всегда светло: зал представлял собой пространство, окруженное забором-решеткой, накрытое тентом от дождя. На наклонном асфальтовом «полу» кинотеатра установлены длинные скамейки с нанесенными краской номерами мест. Особенность показа при дневном освещении состояла в том, что экран был утоплен в глубину сцены, где создавалось затененное пространство, что позволяло хоть и с пониженной контрастностью и яркостью, но вполне отчетливо видеть проецируемое аппаратом изображение. В этом кинотеатре не то чтобы разрешалось, но не  слишком возбранялось курение во время сеанса и курильщики никак не преследовались. Еще одним отличием были ручейки и капли, которые просачивались сквозь дефекты стареющей брезентовой крыши во время дождя: зрители начинали пересаживаться в более защищенные места.

-=-

…Когда-то я написал строчки: «Над черепичной шалью Кишинева акация безудержно цветет, ах – как нам в детстве было клёво!...» Такое смешение просторечия с поэзией кто-то сочтет неуместным, назовет разрушением хрупкого поэтического языка. Наверное, «настоящий поэт» нашел бы другие слова, но я же поэт «не настоящий» – мне можно! Зато я настоящий кишиневец в лексиконе которого есть такие слова, которых у всех прочих нет: «буркутная вода», например, или «телебенчик». Я из тех, для которого фраза «она живет на Ботанике» не вызывает никакого недоумения, а выражение «попасть в Костюжены» имеет математически точный смысл.
И вот еще что я понял, путешествуя в пространстве памяти:  я не возвращаюсь в прошлое, уходя в воспоминания, а я делаю прошлое – настоящим. Это волшебство происходит со мной и со всеми моими земляками в любой момент: стоит только включить «бортовую машину времени» – и самое захватывающее, самое прекрасное кино на свете начнет раскручивать свой бесконечный сюжет, каждый раз вводя всегда новые старые лица, новые старые места и новые старые события.

Спустя десять лет после того, как я переехал из Кишинева в Москву, в 2002 году было написано стихотворение, первые строки которого я процитировал. Вот оно целиком:

Над черепичной шалью Кишинёва
Акация безудержно цветет…
Ах, как нам в детстве было клёво:
На кухне тихо радио поет,
И мама что-то вкусное готовит,
И тётя  Ляля к нам вот-вот зайдет,
А папа на работе, братья – в школе,
И Город всех нас бережно несет…

Крест-накрест улицы наброшены
На долгий склон высокого холма,
На магале дворы ухожены,
А в старом городе – трава…
Под двухсотлетнею шелковицей
Орёл, терзающий змею,
И «мизер» никогда не ловится,
И «Вин де масэ» где угодно продают.

Котовский с шашкой на коне,
Стефан Великий с царскою короной,
И Ленин в европейском пиджаке,
Вновь в ссылку на задворки удаленный,
И Белый Дом, и Арка, и Собор,
И церковь Константина и Елены,
И котельцовый в трещинах забор,
И образ Пушкина нетленный,
Каштаны, туи, и буркутная вода,
Долина Роз, скрипач и «Переница»,
Вернут опять меня и вас туда,
Где юность наша вечно длится.
-=-

9 – 19 апреля 2015 г., Москва
 
Locations of visitors to this page

Сказка о Фаусте



Вчера состоялась премьера в «Большом театре»: «Осуждение Фауста» Гектора Берлиоза. Хочется поделиться своей радостью: получился очень хороший спектакль!
Петер Штайн – режиссер-постановщик – снова на высоте («снова», потому что недавно он замечательно поставил «Аиду» в Стасике). Остроумно и точно выстроен спектакль в целом и все 18 картин. Искренняя благодарность режиссеру за отсутствие «скамьи с голыми боярами» (М.Булгаков, «Роковые яйца») и вообще: все персонажи были хорошо и правильно одеты. (В современной режопере такого уже почти не бывает). Благодарности заслуживает также отсутствие политических аллюзий: никто – даже Мефистофель – не изображает Сталина или Путина. Смелое решение: Мефистофель – это просто Мефистофель, Фауст – это и взаправду Фауст!
Спектакль интересно смотреть: а это далеко не всегда бывает. Современный зритель, приученный к «экшн», к быстрой смене картинок, непредсказуемости сюжета и спецэффектам часто скучает на оперных спектаклях. «Старые» (и «новые», конечно) любители оперы – не скучают, они вслушиваются в каждую фразу и получают удовольствие (или испытывают досаду – тут как повезет) от очередной встречи со знакомой музыкой. В этом спектакле, уверяю вас, скучать не будет никто: ни те, кому опера знакома, ни те, кто придет в театр впервые. И удалось этого достичь благодаря хорошей режиссуре, благодаря занимательной, впечатляющей сценографии (со спецэффектами – да!), ну и, конечно, самой музыке.
Получилась остросюжетная сказка про Фауста, Маргариту и Мефистофеля. Не следует ожидать от этой оперы высот и глубин философского осмысления бытия рода человеческого, постановки сложных вопросов и всего прочего, что позволило гетевского Фауста сделать своего рода эталоном (я про: «эта штука будет посильнее «Фауста» Гете). Нет тут и слишком сложного моралите, хотя в названии «Осуждение Фауста» содержится интрига, требующая хотя бы минимального знания об этой истории. В двух словах – дело было так. Существовала немецкая народная история про некоего Фауста, спутавшегося с дьяволом. Гете на ее основе написал своего великого «Фауста», в котором много философии, нравоучений и «проклятых вопросов». Гетевский Фауст много чего проделывает вместе с Мефистофелем: там и Маргарита, и Елена Прекрасная, и Филимон с Бавкидой, и попытка построить плотину… В конце концов, когда Фауст помирает и душу его Мефистофель собирается забрать к себе в преисподнюю, прилетают ангелы и из-под самого носа незадачливого чёрта душу Фауста выхватывают и возносят на небеса. То есть гетевский Фауст – прощен и оправдан, хоть и якшался с Сатаной. Берлиоз решил, что так дело не пойдет и открыл новое «персональное дело гр. Фауста», итогом которого стало его осуждение, то есть попадание в Ад. Ну и сама история сократилась до рассказа об увлечении Маргаритой и о том, «как дело было и к чему все привело».
Вот эту сказку нам и представили вчера (а также сегодня, завтра и послезавтра) на сцене Большого театра. Я упомянул о спецэффектах. Добавлю: они великолепны, местами возникает ощущение кинематографических возможностей преобразования сценического пространства, смены декораций, игры света и теней. Один разверзшийся ад чего стоит! А есть еще и дьявольские кони, летающие над сценой, возносящаяся в небеса Маргарита, танцы огней и прочие радости театра.
О музыке Берлиоза, думаю, говорить не стоит: она известна, любима и многократно пересказана словами несколькими поколениями музыковедов. О том, что эта опера не совсем опера, а «драматическая легенда» – тоже не раз сказано. Так что говорить можно и нужно о конкретном исполнении 22 июля.
Фауст – тенор по имени Саймир Пиргу. Он родом из Албании (1981 года рождения), давно живет в Италии, где и обучался вокалу (даже у самого Лучано Паваротти). У него уже обширный репертуар и большая гастрольная практика. Голос его уверенно звучит в среднем регистре, но не так хорош «в верхах». Да и те несколько нижних нот, что следовало пропеть, пропеты не на высшем уровне: «пропадают». Но я, признаюсь, уже придираюсь, мысленно сравнивая его исполнение с записями голосов разных гениев прошлого и настоящего. Если не придираться, то дай нам бог иметь такого тенора в Большом театре. И собой хорош, и исполнитель, что называется, «крепкий».
Мефистофель – Дмитрий Белосельский. Вот тут я могу дать волю своим восторгам! Блистательно спето и сыграно. Я, конечно, необъективен, поскольку очень люблю этого певца и каждая встреча с ним для меня – праздник. Но тут, я думаю, со мной согласятся все: ну, роскошный же голос, великолепное вокальное мастерство, потрясающий сценический дар! В общем, весь спектакль драматургически – да и музыкально – держится на нем. Нет – на них: на Белосельском и Мефистофеле.
Маргарита – Ксения Дудникова. Браво! Молодая (консерваторию окончила в 2013 году) обладательница редкого по красоте голоса не просто порадовала, но и временами заставляла трепетать! Но есть и над чем работать: тот удивительной красоты и мягкости тембр, которым она нас одаривает «в середине», не всегда удается удержать в верхнем регистре. Passaggio – то, над чем еще нужно поработать. И тогда… Тогда может появиться великий голос!
Четвертый исполнитель сольной партии трактирного певца Брандера – Николай Казанский – с ролью справился и заслужил аплодисменты.
В спектакле много массовых сцен, в которых заняты артисты хора – они танцуют! Замечательные костюмы – и у крестьян, и у мифических существ, разного рода духов, сильфов, гномов. Превосходны солдаты – их в спектакле много. Причем, в свое время, именно они воспринимались как весьма значимые персоны, вызывавшие не восторг даже, а истерику в зале, поскольку олицетворяли борьбу Венгрии за свою независимость и делали это под звуки великого «марша Ракоци», каковой хоть и является частью оперы «Осуждение Фауста», но давно обрел самостоятельную жизнь. Хороши и современные – в духе персонажей из разных там «Звездных войн» и «Пятых элементов» – костюмы у чертей и других работников и работниц Преисподней. Грешницы в облегающих желтых трико, безуспешно пытающиеся выползти из подземных чертогов, тоже никого не оставили равнодушными.
В общем – «радость безмерная», сказал в свое время по сходному поводу Стасов. Я рад, что в репертуаре Большого театра появился такой спектакль.
Да, чуть не забыл: дирижировал Туган Сохиев! Я уже давно считал, что это не человек, а некая криптограмма на афише. Посещая Большой театр около 30 раз за сезон я увидел его, кажется, впервые. Значит, он существует и даже приезжает в Москву. Это не может не радовать, поскольку в криптограмме пишут, что он – «дирижер-постановщик». Ну, – молодец, что тут скажешь…
© Сергей Белкин
23.07.16
Locations of visitors to this page
Никак не ожидал, что мне понравится. Не ожидал, прежде всего, потому, что не люблю тот вид балета, который называют «контемпорари данс». (Терпеть не могу засорение русского языка непереведенными словами из других языков, но в этом случае терплю, потому что называть это словами «современный балет» как-то нехорошо, неверно. Современный балет – это вообще все, что сегодня существует в мире балета, в то время как «контемпорари данс» – это вполне определенное направление.)


Итак: «Ундина», балет в трех действиях на музыку Ханса Вернера Хенце, либретто и хореография  Вячеслава Самодурова, постановка «Большого театра» 2016 года.

Поделюсь несколькими ассоциациями, которые он у меня вызвал.

Более полувека тому назад были модными два направления в изобразительном искусстве – оп-арт и кинематик-арт: оптическое и кинематическое искусство. «Оптическое» опиралось на мастерство создания разного рода зрительных иллюзий,  «кинематическое» искусство строилось на движении отдельных частей объекта или произведения в целом. И то и другое направление стремились формировать эмоции зрителя путем сочетания линий, фигур и пятен, их ритмических повторений и т.д. – эдакая магия беспредметного мира, шаманство.

Музыке легко «быть беспредметной» – это ее природа. Изобразительное искусство пришло к абстракции – как действенному методу – после многих и многих столетий собственного развития. Сказанное не означает, что беспредметное искусство есть высшая форма эволюционного развития живописи и графики – вовсе нет. Просто человечеству этот метод понадобился и получил признание тогда, когда это оказалось зачем-то нужно.

Другим видам искусства развить «беспредметное» направление сложнее. Впрочем, и вопрос не стоит о том, что это развивать надо. Дело не в потребности что-то развивать, а в потребности одних людей каким-то образом произвести в других людях некую гамму ощущений, эмоций.
Драматический театр, например, или кинематограф – слишком социальны, даже политизированы, чтобы стремиться в беспредметность: так уж сложилась их судьба. («Важнейшим из искусств…» – и т.д.) К тому же их инструментарий, их язык слишком брутален и предметен. Он допускает какую-то степень абстракции, но не столь мощную, как цвет, линия или звук.

А вот балет…

Балет синтезирует пластику тела с музыкой. Балет стремился рассказать некую историю языком тела – в сопровождении, под аккомпанемент музыки. Классический балет выработал свой язык, которым можно именно рассказывать разные, вполне предметные истории, передавать сложные эмоции, выстраивать миры запутанных отношений между людьми, между людьми и сказочными персонажами и т.д. И неважно – кто герои и героини: принцы, эльфы, вилиссы, сильфиды. Созданный мир всегда антропоморфен, человекоподобен и – предметен.
О беспредметном балете я и думаю в связи с «Ундиной» в хореографии Самодурова. Я его так и воспринял – как оп-арт, как кинематик-арт, как беспредметное аудиовизуальное действо. И мне понравилось.

Я понимаю трудности людей, пытающихся «опредметить» каждую сцену, дать ей литературное, сюжетное описание.  Такой подход бесперспективен и будет разрушать все те эмоциональные всплески, которые зрелище и музыка порождают. Литературного нарратива не получится, а эмоциональный нарратив – не выстроится. При том, что именно он и есть результат, оправдывающий существование балета.

Я осознанно оградил себя от чтения рецензий, мнений и даже кратких высказываний об этом спектакле. Я хотел оказаться на нем «чистым листом» и воспринять все, что произойдет в состоянии полной внутренней свободы. Во многом мне это удалось, и я хочу теперь рассказать о тех ассоциативных образах, в которые я погрузился в ходе спектакля. Не сходу, не с самого начала, но довольно быстро.

Я увидел квантовый мир – мир частиц и квазичастиц, обретающих  то в кристалле с упорядоченной структурой, то в бесструктурном пространстве. Они находятся в непрестанном движении, они взаимодействуют – друг с другом, и кристаллической решеткой, и с пространством, и со временем. Они вовлечены в непрерывный танец, танец Шивы, который есть реальность, но это квантовая реальность, в которой  нет точной пространственной локализации, когда каждый сгусток энергии вибрирует, пребывая в размытой некой области, передавая свою энергию другим и беря энергию от других… Я увидел как распространяются волны в кристалле и в пространстве, я увидел переходы между разными состояниями в двух- и трехуровневых системах… Я увидел волну возбуждения и формирование синергетических, кооперативных эффектов, возникновение синхронизации, рождение порядка из беспорядка, рождение жизни. Волна… (Ундина – unde (лат.), – волна.)
Мое сознание, мой образный мир вот так «опредметил» увиденное. (Не думаю, что у Вячелава Самодурова в голове было нечто подобное.) Но я мог бы «опредметить» и иначе: это могли быть сперматозоиды и яйцеклетки, колхозники на партсобрании с бурным обсуждением персонального дела, шахтеры на демонстрации, «политологи и эксперты» на ток-шоу  – да что угодно… Рациональный ум требует какого-нибудь опредмечивания, он заглушает чистый голос эмоции, невыразимой словами, ему нужна «программа» – даже в музыке ему требуется «программа». С этим надо считаться: ум не может работать иначе. Но, считаясь с этим, не надо всегда оставаться во власти чистой рациональности. Рациональность, в конечном счете, может производить только одну операцию: сравнение. Но не всегда при этом сообщает – по каким критериям идет это сравнение. Она выдает сразу конечный результат: «то», а не «это».

А музыка генерирует эмоцию…

Хороша ли музыка Хенце? На мой взгляд – да. Она, говоря языком генштаба, «решает поставленную задачу»: это музыка для спектакля с определенным образом выстроенным эмоциональным нарративом. И – все. «Великая» ли это музыка? – Конечно, нет. Сочинение «великой», подлинно авторской музыки завершилось во второй половине прошлого века. Великих композиторов больше нет. А хорошие – есть. Они способны решить задачу и написать музыку к кино, к спектаклю, к балету… И «просто так» – тоже могут. Будет ли эта музыка «вторичной»? Услышим ли мы в ней, как у Хенце (особенно в третьем акте – в нем самая выразительная, пожалуй, музыка) то Стравинского, то Шостаковича? – Да, скорее всего, – услышим. И можем посчитать ее вторичной. А можем попробовать рассматривать созданный продукт в комплексе: либретто-хореография-сценография-костюмы-свет-звук. И давать оценку (мы же не можем не дать оценку – такова наша природа и этого мы ждем друг от друга) произведению в целом. И тогда вопрос о «вторичности» как-то сгладится. Не исчезнет, но не будет столь убийственно острым. И про работу Хенце в этом спектакле мы скажем: хорошая работа. А про работу какого(ой)-нибудь Л.А. в спектакле… Ну, – «в каком-то спектакле», – скажем: это плохо, бездарно и вообще уже не «вторично», а плагиат.

Вот такая уж у нашего времени шкала сравнений.

Про оркестр. Я восхищен! Это была невероятно сложная работа, выполненная с несомненным блеском и талантом. Я был на спектакле в день, когда дирижировал Павел Сорокин. Но дирижером-постановщиком был Павел Клиничев. Так что, браво обоим!

Про артистов балета. Вот уж кому можно петь дифирамбы, ничем себя не сдерживая! Потрясающие, сказочные артисты, которым подвластно абсолютно все! Их мастерство находится на высочайшем уровне, им нет равным в мире! Да, конечно, у любителей классического балета, знающих – насколько сложен и объемен язык классического танца, – возникают, мягко, говоря, вопросы. И оценки типа: это «фитнес», а не балет, физзарядка под пианино. Повторю: я тоже любитель классического танца. Язык классического танца может рассказать многое, очень много. И в мире эмоций – он остается, быть может, самым полноценным, многозвучным инструментом среди всех иных пластических инструментов и языков. Я тоже ко многим произведениям в сфере «контемпорари данс» отношусь, даже не как гимнастике и акробатике, а гораздо хуже. Скажу резче: в большинстве виденных мною «современных балетах» зрелище было убогим, эмоционально примитивным, порой – просто оскорбительным для эстетически развитого человека. В «контемпорари данс» царят бездари и проходимцы – как и в абстрактной живописи, кстати сказать. При всем при том, что там есть и были, скажем, Кандинский или Ротко. Хорошо, что они были – решили дельцы от «современного» (оно же – «актуальное» или «концептуальное») искусства, – они подняли для нас цены, а теперь рынок – наш, и бабки с него собирать будем мы…
Но то, что сделал в «Ундине» Самодуров, – иное. Я ощутил гармонию музыки и танца, я погрузился в мир сложных чувств и эмоций. Самодуров говорил со мной на новом, ранее мне незнакомо языке, но я его сходу понял: это говорит о многом. Мне даже кажется, что произошло нечто большее, нежели просто новая постановка. Быть может, это этапный – в развитии хореографии – спектакль: рождение нового языка. И мне не показались нарочито и неумно выдуманными предложенные Самодуровым  движения, позы, поддержки, композиции, хотя в других случаях (не хочу называть конкретным имена и названия спектаклей) ощущения именно такие. Признаюсь, однако: порой бывало тревожно за последствия для тела, для физического состояния артиста, которому приходится в таком темпе выделывать столь сложные – и противоестественные, с точки зрения «классики», – движения. Так ведь и повредить что-нибудь недолго: тело артиста классического танца выучено для исполнения иных движений и иной их последовательности. Но величие классической школы в том, что они могут абсолютно все.

Завершились премьерные спектакли. Останется ли «Ундина» в репертуаре Большого театра надолго? Не знаю… Не уверен. У Большого театра в принципе отсутствует такой важный рычаг, фактор влияния, как посещаемость: ему на вечные времена обеспечен поток паломников, как к священному месту. Так что «мнение публики» можно и не принимать в расчет. На него можно ссылаться или не ссылаться при обсуждении финансовых планов и при взаимодействии с попечителями, – но не более того. При формировании репертуарной политики публика и ее пожелания роли не играют. А у заботы о «культуре вообще» просто нет субъекта, который мыслил бы подобными категориями. Есть, однако, субъекты, вполне рационально мыслящие финансово-экономическими категориями. Если этот спектакль можно продать и «прокатать» по миру, то он еще поживет. Если нет – останется в записи как учебный материал и как семейный архив участников «проекта». Ну и балетоманов – но их немного.

 30.06.16
Locations of visitors to this page
С. И. Радауцан
17 июня 1926 - 6 марта 1998




В Молдавии эта фамилия известна очень многим. Сергей Иванович Радауцан (1926—1998) был знаменит.  Вот информация из короткой официальной справки.

Радауцан С.И. – молдавский советский физик, доктор технических наук, профессор, академик АН Молдавской ССР (1972). Родился в Кишиневе. Окончил Кишиневский университет (1955). С 1961 работает в Институте прикладной физики АН Молдавской ССР. В 1964–73 — ректор Кишиневского политехнического института. Работы посвящены физике полупроводников. Выполнил комплексные исследования физических и физико-химических свойств полупроводниковых соединений АIIIВV, АIIBIV, дефектных тетраэдрических фаз и твердых растворов на их основе. Разработал методы выращивания монокристаллов сложных полупроводниковых фаз. Открыл и изучил упорядочение и явление политипизма в некоторых тройных полупроводниках. Исследовал ряд новых тройных сплавов, обладающих выраженными фотоэлектрическими и люминесцентными свойствами.

Кроме того, Сергей Иванович был крупным общественным деятелем: дважды избирался депутатом и был даже Председателем Верховного Совета Молдавской СССР. Несомненно, к нему во всей полноте применимы слова: выдающийся организатор науки.

Я был с ним знаком. Разумеется,  на том уровне, какой возникает в отношениях студента с ректором или научного сотрудника и академика. Ну, может, чуть более близких.

Полтора десятка лет тому назад я написал иронические мемуары о своих годах обучения в аспирантуре. В них рассказывалось, в основном, о той стороне жизни молодых людей, которую не включают в официальные воспоминания: как пьянствовали, как развлекались с друзьями и коллегами по Институту прикладной физики АН МССР. Воспоминания были вызваны к жизни моим горестным переживанием утраты – смерти моего друга А.Б.. Ему они посвящены и именно он в них – главное действующее лицо. Несмотря на это, текст написан весьма игриво, иронически. Думаю, моему покойному другу именно такой тон был бы по душе.

В своем сочинении я допустил еще немало ошибок, характерных для наивных, начинающих мемуаристов. Так, например, я рассказывал о сплетнях и шутках, ходивших по институту, в которых фигурировали сотрудники и руководители. При этом я подчеркивал, что это – сплетни, разговоры, они важны лишь постольку, поскольку передают атмосферу в коллективе, а вовсе не как свидетельства о личности объекта пересудов. Запомните, начинающие мемуаристы: эти отговорки вас не спасут. Сила печатного слова огромна. Пересказав сплетню, вы воспринимаетесь как  ее автор, и это уже не сплетня, а как бы ваше личное мнение о человеке. Так не слишком утонченные люди могут воспринять ваш текст и, как говорится, можете теперь оправдываться… Не стоит оправдываться – скажу я, – не поможет. Наряду с положительными и благодарственными откликами я получил и резко отрицательный – не отклик даже, а оплеуху – правда, лишь от одного читателя, зато из числа близких приятелей. Она состояла в том, что я не смог в должной мере отразить выдающийся вклад в науку академика Радауцана, причем потому, что я сам ученый не того калибра, а потому не вправе вообще судить о тех кто… Ну и так далее. Объяснять человеку, впавшему в ступор, что в литературе бывают разные жанры, что ода отличается от иронической прозы – бесполезно. Лучше согласиться: ну, не смог, так не смог… Но могу заметить, что после опубликования этой моей повести долгие годы поиск в интернете на слово «Радауцан» давал только одну ссылку – на эту мою повесть. И память о Радауцане была жива, причем память добрая. Ревнители же памяти о Сергее Ивановиче типа моего приятеля палец о палец не ударили, не написали о нем ни слова – ни доброго, ни какого-либо иного. Так получилось, что я оказался если не первым вообще, кто написал о Сергее Ивановиче, то первым для поисковых систем интернета. Позднее появилось множество публикаций, и теперь личность академика Радауцана – человека, несомненно, незаурядного и заслужившего благодарную память о себе, – отражена достаточно полно в том числе и в интернет-пространстве.

Однако… Сегодня я вспоминаю о Сергее Ивановиче Радауцане в связи с его юбилеем: 17 июня 2016 года ему исполнилось бы 90 лет! И я храню о нем добрую и светлую память. И в эти дни я снова, к сожалению, не вижу в интернете ссылок на публикации, посвященные круглой дате. Думаю, что они, конечно, есть, просто я их не нахожу. Ну, не нахожу, так не нахожу…  Просто вот возьму и снова сам напишу. И снова оставлю за собой право быть ироничным или почтительным не тогда, когда этого пожелает кто-либо, а по собственному внутреннему чувству.

Вот еще недельку подожду, пошарю по интернету, и если не найду более достойной Сергея Ивановича публикации о его 90-летии – опубликую это.

С.Белкин
17.06.2016
 
Locations of visitors to this page

РУССКИЙ

Такое родное, такое близкое слово – и такое мудрёное. И о том что оно обозначает – нескончаемые споры идут. Был лишь один период в русской истории новейшего времени, когда все споры были вынесены, так сказать, за скобки. Это советское время, когда «русский» означало национальность, существовал механизм определения национальности,  и имелась запись в паспорте – кто ты по национальности. «Русским» можно было «записаться», если хотя бы один из родителей по своему паспорту – русский.  До этого, то есть «до революции» такого признака как национальность не существовало. Был признак «вероисповедание» и как-то молчаливо считалось, что «православный» это и есть – русский.
После гибели СССР были разрушены не только юридические нормы и традиции, но и вся матрица бытия, включая самое фундаментальное свойство народа: его ценностную и этическую систему. Наиболее активным, едким веществом, разрушавшим основы, были так называемые «демократы» – узкий слой высшего эшелона власти и населения смешанного этнического и социального состава. Одним из их важнейших пунктов программы разрушения была отмена «позорной пятой графы», то есть той строки в паспорте, где указывалась национальность. Почему национальность могла быть «позорной» можно гадать, а можно просто знать и чувствовать – для кого именно и какая конкретно национальность ощущалась как «позорная». Ну, да и бог с ними, избавились они от своего позора, так избавились.
Теперь мы живем в России, 80-85 процентов населения которой считают себя русскими. Быть или не быть русским стало индивидуальным решением вне каких-либо норм и правил. И для этого самого – индивидуального уровня, для личной жизни, – этого, видимо, вполне достаточно.  Сложности возникают на государственном уровне в системе межнациональных отношений и регламентации этих отношений. Ряд национальностей, проживающих в России имеют свои административные образования: республика Татарстан, Чеченская республика и т.д. На территории этих республик сформировано понятие титульной нации: татары, чеченцы, башкиры и пр. Существуют государственные меры по защите и развитию национальной – то есть татарской, чеченской и т.д. культуры, языка. Русские жители этих республик оказываются вне аналогичной защиты, их роль становится близкой к статусу приезжих, гостей… Это порождает разного рода диспропорции и трения. И господствующая тенденция – к обострению этих трений, а не к их сглаживанию.
В общем получается так, что русские как юридическое понятие как бы не существуют. Русские – это понятие близкое к таким категориям как, скажем, «любитель музыки» или «весельчак». Что-то вроде хобби или весьма неопределенной черты характера.
В Конституции России слово русский встречается, кажется, один раз: «Государственным языком Российской Федерации на всей ее территории является русский язык». Существование русского народа из этого никак не следует. Есть, например, на свете австрийцы, говорящие на немецком языке, есть американцы всевозможных этничностей, говорящие на английском, есть множество существенно различающихся этносов, говорящих на испанском и т.д.
О том, что русский язык – это язык русского народа, сказано, быть может, лишь в научных работах господ этнологов или филологов…
Ну, а в чем проблема-то? Ну, нет в России русских как юридического понятия – и что из того?
А многое из того… Из того самого, чем озабочены выше названные и не названные народы – татары, башкиры, алтайцы, чеченцы, ингуши прочие: защитой и сохранением своего языка, культуры, традиций. Защиты со стороны государства, защиты, возведенной в обязанность государства. И даже не просто обязанность – а смысл его существования. У русских нет такими целями и свойствами обладающего государства, нет и административных образований более низкого уровня.
Нужно ли это русским и если да, то зачем? Да, нужно. Нужна государственная  защита и языка, и культуры и традиций. В каких формах это надо защищать и от каких угроз – вопрос, нуждающийся в тщательной проработке. Надо также определить: что именно в этих огромных, сложных, динамичных, меняющихся системах – язык, культура и традиция – надо защищать, охранять, а что может изменяться в ходе всеобщих трансформаций. Сохранению и пристальному наблюдению за происходящими изменениями подлежат фундаментальные, идентификационные качества народа: его ценностная матрица и этическая система. И то и другое на сегодняшний день можно считать вообще не описанными, не изученными сущностями. А потому – в том числе и потому – их можно как угодно модифицировать и даже полностью заменить на любые другие. Именно к этому и стремятся те, кто в ходе процесса так называемых реформ превращают большой, сильный, талантливый, творческий, умелый народ в некий ресурс, подобный стаду…

Вопрос о языке стал надежным инструментом разделения народов. Вершина так называемой «ленинской национальной политики» – выведение национальных русофобских элит, наделение их нравственной легитимностью и передача им суверенной власти. Во всех бывших союзных республиках этим инструментом – статусом языка –  полностью переформатировали свои квазигосударства, выведя русских в категорию второсортных людей, объявив русский – языком врагов, оккупантов, произведя борьбу с «русификацией».

И в самой России есть области, края и республики, в которых русский переведен на второе место после языка «коренных» народов. Всех обязывают изучать язык этих «коренных» народов, утверждая, что в этом и состоит главный аспект защиты национальных культур и самих народностей. Защиты от кого? От русских? К чему это может привести и, скорее всего, приведет? К тому же, к чему это привело во всех без исключения бывших союзных республиках: к отчуждению народов, к взаимной вражде. Следующий шаг – такой же, как и в этих республиках: «чемодан-вокзал-Россия». Именно это произойдет в наших национальных автономиях. И Россия еще раз развалится на еще более мелкие части. Особый статус национальных языков – смертельный яд для целостности страны. Русский язык должен быть не только государственным на всей территории России, он должен быть коренным на всей территории. И русский народ должен быть юридически определен как коренной повсеместно. И тогда, скажем, в Якутии или где-либо еще, увлеченный своей культурой якут вправе будет выбрать на уровне среднего образования такую программу, такую сетку часов, в которой якутскому языку уделено времени больше, чем русскому. Это – его выбор. Но и живущий в Якутии русский тоже должен иметь право симметричного выбора в пользу русского языка и русской культуры.
Никто ни у кого в гостях, все в России – у себя дома. И наш дом – не плавильный котел, а букет прекрасных цветов, сад чудесных растений. Но в нашем большом общем доме должны быть правила, ограничивающие поведение рамками региональной традиции. Не следует, например, русским, выпив водочки, горланить задушевные русские песни на весь аул, жители которого в массе своей мусульмане и стремятся придерживаться своих традиций. И дагестанским парням не следует стрелять в воздух в связи с переполняющими их чувствами радости за жениха и невесту, если свадьба проходит не в горном ауле, а в Москве или в Саратове.
Но есть и другие инструменты, не такие острые как язык, но не менее, а, по большому счету, более опасные. Это инструменты разрушения ценностного ядра и этической системы.

По моему мнению – и кое-чем я его могу подкрепить, но чуть позднее – эти два элемента, эти два идентификационных признака народа – более важны, чем язык. Утрата языка – большая беда для любого народа, беда сродни катастрофе. Язык – базис и связующий элемент культуры. Но даже утрата языка не означает исчезновение народа как именно этого народа. Нужен пример? – Он есть: евреи. Евреи живут по всему миру, говорят на каких судьбе было угодно языках, но веками остаются именно евреями. Да, они как никто в мире буквально помешаны на собственной этничности. Они и в самих себе и во всех прочих людях с предельной тщательностью исчисляют процент еврейской крови и канал ее поступления: от матери или от отца. Но не это, или не одно лишь это позволяет им оставаться евреями и в глазах собственных и в глазах окружающих. Думаю, это происходит потому, что они сохраняют и свою систему ценностей, и свою этическую систему и, конечно, память о собственной истории, традиции. Эти знания и эту память они могут столетиями сохранять на самых разных языках. И даже однажды, спустя тысячелетия, восстановить тот язык, который был некогда утрачен, казалось, безвозвратно. Как им это удается? Каким образом они сберегают столь сложные комплексы как национальная  ценностная матрица и национальная этическая система? И при этом могут погружаться – на протяжении многих и многих поколений – в любую другую культуру, в любую – даже чуждую, даже враждебную – ценностную систему. Евреи эту свою особенность, свою силу, знают. Знают также, что никто более в мире этой силой не обладает. Однако, за эту свою силу и стойкость евреи заплатили огромную цену: у них нет Родины. У каждого из них есть страна пребывания, которую можно выбирать исходя из потребительских качеств страны  и собственных возможностей, но Родины – сакральной, метафизической сущности, за которую другие народы отдают собственные жизни – нет. Что касается попытки в виде Израиля обрести Родину, то еще рано делать исторически значимые выводы. Хотя много в этом отношении удалось добиться.
Явлению исключительной и не имеющей аналогов резистентности евреев к любым внешним воздействиям нет удовлетворяющих меня объяснений. Да – иудаизм, да – генетика… Ни тот, ни другой факторы для меня не выглядят исчерпывающе убедительными. Равно как и утверждение о богоизбранности этого народа, которое, разумеется, вообще все объясняет, – но только не мне.
Сказанное о евреях не является призывом ко всем народам перестать заботиться о своем языке. Пример был приведен для того, чтобы обнажить и в какой-то мере обосновать утверждение об особой идентификационной роли ценностной матрицы и этической системы каждого народа.
И теперь я снова вернусь к русским в России (да и в СССР то же самое было  – но об этом, к несчастью, уже поздно говорить). Отсутствие юридически закрепленного наличия (даже не какого-то там статуса, а хотя бы наличия) русских в России делает невозможным защиту и сбережение самого главного: ценностной матрицы и этической системы. Их как бы и не существует. (Нет: в научных или публицистических статьях, в романах и повестях – пишите об этом сколько угодно: толку-то!) А потому можно этому несуществующему народу навязать любую систему ценностей и морали, можно подвергнуть его такому «реформированию», после которого от него даже рожки да ножки не останутся.
Именно это сейчас и происходит: нам навязана чуждая русскому народу социально-политическая и экономическая парадигма. Защитить нашу ценностно-этическую систему пока невозможно – потому что она не сформулирована в каких-либо измеряемых параметрах. То есть, ее просто как бы нет. И народа, который это мог бы, хотел бы и должен был бы сделать – тоже как бы нет. И не только «в юридическом смысле»  – о чем я уже упоминал, а в гораздо более действенном – единственно действенном! – политическом смысле. Русские как позитивный политический фактор внутри России не существуют. Как ресурс – этнокультурный, электоральный и тому подобное – существуют. А как позитивный политический ресурс – нет. А с этого места мы должны будем, раз такое дело, говорить о национально-ориентированных русских социальных группах и отдельных личностях. Уже загодя, еще до своего появления, эти группы были описаны как «русский фашизм», «русский национализм» и прочие ужасы. И описаны не как грядущие опасности, а как уже существующие зародыши, маргинальные группы, боевые ячейки и прочее. Ими пугали, их показывали по телевизору…
Были и есть национально ориентированные авторы – историки, философы, писатели и прочие – пишущие о проблемах русского народа, пишущие много, талантливо, глубоко. Но позитивным политическим фактором никто из них и никакое их объединение не становится. Их, так сказать, держат за пугало, показывают врагам России как опасное явление, на борьбу с которым надо выделить побольше денег. И все.
Почему?
Потому что превращение идеи в политически значимую, означает формирование на ее основе идеологии. А вот этого не произошло. Идеи есть – идеологии как политического инструмента – нет.
На роль объединяющей русских идеологии претендует православная религия и ее церковь. Уверен, что это гибельное для страны направление поиска, обретения национальной политической идеи, каковая всегда является и исторической целью и способом ее достижения. Православие никогда не объединяло народ в политическом смысле. В религиозном – да, в политическом – нет. Отрицать это после февраля 1917 года бессмысленно. А после октября того же года – безнравственно.
Никакая религия вообще не смогла политически объединить какой-либо народ. Даже  европейское христианство с его мощным католическим ядром, возведенным до уровня государственности и мирового политического фактора, не говоря уж о прочих протестантских ветвях не смогли создать единой государственности: посмотрите на карту Европы и увидите, что в лоне христианства произошло множество войн, убиты сотни миллионов людей, разными способами проведены продолжающие изменяться государственные границы, возникло множество враждующих идеологий и политических учений… Ислам тоже не стал политически значимым объединительным фактором для разнесенного по странам арабского этноса.
Политическое единство и вытекающую из него мощь, влияние, историческую субъектность обеспечивали не религии, а военно-политические и военно-экономические союзы, а религии и идеологии призывались к их обслуживанию.
Русский национализм сможет стать определяющим политическим фактором только тогда, когда он для этой роли созреет интеллектуально и нравственно. И если интеллектуальный рост заметен и вообще-то не представляет особой трудности, то нравственного развития
русского национализма, увы, просто не происходит. Нравственная суспензия, в которой варится русский национализм, составлена их следующих фракций: полусветский или вполне мракобесный клерикализм, антисоветизм разных оттенков, монархизм, выцветший до неузнавания коммунизм, советская ностальгия и некоторое количество примесей из  эпигонских либерально-западнических фантазий вполне буржуазного толка.
У каждой из этих фракций имеется собственная этическая система. Беда в том, что она не осознана, не описана с той точностью, каковая требуется для попытки объединить все эти фракции в целостный русский народ, который смог бы стать субъектом собственной судьбы. Пока взаимной неприязни, порой даже ненависти и готовности не только враждовать друг с другом, но и принимать ради своей борьбы помощь от общих врагов, гораздо больше, чем братской любви или хотя бы теоретического стремления к ней.
Урок Украины послан нам – Богом, судьбой, историей – кто во что верит. Только дела до этого урока никому нет. Суть урока извращена, обсасываются второстепенные проявления тектонических процессов, а не сами процессы. Урок же должен состоять в осознании и измерении того,  насколько неоднороден – в этическом, прежде всего, отношении – мир двух «братских» народов. С точки зрения генетики народы несомненно братские, близкие до неразличимости. А вот с точки зрения главного идентификационного фактора – этической системы – были существенные отличия превращенные (искусственными мерами) просто в пропасть, которая вряд ли скоро зарастет. И уж точно не зарастет без целенаправленной и точной работы с обеих сторон. Урок состоит также и в том, что русский народ в России расколот точно так же и завтра вцепится друг другу в глотки – если те, кто захотят и смогут, применят уже показавшие свою эффективность технологии. Названные мною фракциями, образующими суспензию под именем русский народ, легко и быстро начнут и отделяться друг от друга, строя свои квазигосударства, и убивать друг друга, и грабить. Запустить это процесс очень легко. Потому что нас, – тех, кто считает себя русскими, – не объединяет никакая консенсусная этическая система, без которой невозможна ни общая политическая идеология, ни общие цели, ни совместные действия по их достижению. И само все это не возникнет: такие платформы вырабатываются национальной элитой. Но элита занята другим: ей «спускают» повестку и она ей следует. Ей не до фундамента, потому что надо лаять каждый день на одних и тех же прохожих, метить одни и те же места и вовремя успеть к ужину.
 
Locations of visitors to this page

Latest Month

June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner